— Ты победил, Джим. Ты опять победил, — поздравил я сам себя, так как вокруг не было никого, кто мог бы это сделать. — Еще не родившиеся поколения будут благословлять твое имя. А все жители Кеккончихи проклинать его каждый день.
Кинув очередное бесчувственное тело возле дверей, я вдруг заметил большой и сложный замок. Зачем он нужен? Табличка на двери помогла мне ответить на этот вопрос и подсказала, что делать дальше.
"Склад боеприпасов. Вход запрещен". Идеальное место для укрытия. Только сначала надо запутать следы. Это очень просто. Нацепив лыжи, я выехал на освещенное место и стал ждать, когда же меня заметят.
Никогда еще не встречал таких ненаблюдательных людей. Минут пять я вальяжно раскатывал взад-вперед, но никто не обращал на меня внимания. Все это мне уже порядком наскучило, к тому же я немного устал. В конце концов я почти вплотную подъехал к рабочим, сбив на своем пути две железные бочки. Только тогда они меня заметили. Словно преступник в дешевом кино, я закрыл лицо рукой и, пригнувшись, помчался в темноту, спотыкаясь на каждом шагу. Не хватало только стрелки, указывающей, в какую сторону я побежал. Они, конечно, стояли, как остолопы, но я надеялся, что по крайней мере они запомнят, в каком направлении я скрылся. А бежал я прямо к забору. На этот раз я вырезал в сетке огромную дырищу, куда спокойно мог пройти танк. Набрав скорость, я скользил по открытым местам, оставляя четкие следы на снегу и одновременно размышляя, как бы вернуться обратно. Скоро такая возможность представилась. Недалеко от меня проехала машина с лыжами вместо колес. Поравнявшись с лыжней, я принялся пересекать ее во всех направлениях. Затем, оперевшись на лыжные палки, совершил поворот, который наполнил бы гордостью сердца моих инструкторов. Приземлился я на лыжные колеи, оставленные другой машиной. Теперь я не отталкивался палками, чтобы не оставлять следов. Таким образом преследователи бросятся за мной по лыжне, проложенной первой машиной. А я возвращался в город.
За время моей «прогулки» я заметил лишь несколько человек, шедших на лыжах по своим делам. Не думаю, чтобы кто-нибудь из них видел меня. И никаких признаков погони. Когда я достиг зданий, стоявших возле дальнего края космопорта, то там тоже все было спокойно. Что теперь? Я хотел сначала убедиться, что погоня двинулась по ложному следу. Правда, торчать здесь было небезопасно. Заметив освещенное окно, я подкрался к нему и заглянул. Кухня. Кастрюли, миски, повар, готовящий завтрак. Заманчивая перспектива. Перспектива стала еще более многообещающей, когда повар обернулся, и я увидел, что передо мной женщина. Я еще ни разу не разговаривал с жительницей Кеккончихи и не мог удержаться от соблазна. Выходит, я зря запутывал следы… но упускать такую возможность было выше моих сил. Я подошел к двери и, сняв лыжи и прислонив их к стене, зашел в дом.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Холодный сегодня денек, не правда ли.
Она повернулась и молча уставилась на меня. Молодая, симпатичная, с огромными глазами. Этакая пасторальная милашка.
— Ты тот, которого все разыскивают, — произнесла она с едва заметным волнением. — Я должна поднять тревогу.
— Ты не должна этого делать, — ответил я, готовый схватить ее в любую секунду.
— Слушаюсь, мой господин, — сказала она, поворачиваясь к своим кастрюлям и сковородкам.
Господин! Ну да, конечно!.. Мужчины на Кеккончихи должны считать женщин людьми второго сорта. Раса послушных служанок, вековая мечта мужчин — здесь она была выведена путем селекционного отбора.
Мои философские размышления мигом улетучились, когда я унюхал запах, исходивший из кастрюль на плите. Я давно уже не ел и — сейчас чувствовал, как голод рвет мой желудок острыми зубами. В калейдоскопе событий я опять забыл о еде. Теперь живот напоминал мне об этом недовольным бурчанием.
— Что у тебя тут готовится, мой прекрасный цветок Кеккончихи?
Не поднимая глаз, она стала указывать на горшки и сковородки.
— Здесь кипяток. Здесь вареная рыба. Здесь запеченная рыба. Здесь соус из водорослей. Здесь…
— Прекрасно. Можешь не продолжать. Дай мне по порции всего, кроме кипятка, разумеется.
Пища была невкусной, но я не жаловался. Я даже уплел вторую порцию, не снижая темпа. Жуя и чавкая, я внимательно наблюдал за женщиной, но она не предприняла ни малейшей попытки убежать или позвать на помощь.
— Меня зовут Джим, — сообщил я. — А тебя?
— Каеру.
— Ты прекрасно готовишь, Каеру. Тебе эта работа приносит радость?
— Я не знаю такого слова.
— Не сомневаюсь. Работа занимает у тебя много времени?
— Я не понимаю вашего вопроса. Я встаю, я работаю, я ложусь спать.
— Праздников и выходных у тебя, разумеется, нет. В этом мире нужны перемены, и они не за горами. — Каеру вернулась к своей работе. — Эту культуру не надо разрушать. Она сама рассыпется на куски. Тебя ждет радостное завтра, Каеру.
— Завтра я буду работать, как и сегодня.
— Надеюсь, это продлится недолго… Когда ты подаешь завтрак?
Она посмотрела на часы.
— Через несколько минут. Когда прозвенит звонок.
— А для кого ты готовишь?
— Для мужчин. Для солдат.
Не успела она произнести последнее слово, как я уже соскочил со стула и стал натягивать рукавицы.
— Прекрасный завтрак, но, боюсь, мне пора идти. Я двигаюсь на юг. Надо закончить кое- какие дела, пока не взойдет солнце. Полагаю, ты не станешь противиться, если я тебя свяжу?
— Делай со мной все, что захочешь, мой господин. — Сказав это, она опустила глаза. Впервые в жизни мне стало стыдно за то, что я мужчина.
— Когда-нибудь твоя жизнь изменится, Каеру. Я тебе обещаю. Если мне удастся спасти свою шкуру, я пришлю тебе посылку с гуманитарной помощью. Платья, губную помаду и брошюру о движении феминисток. А теперь скажи — есть ли здесь кладовка?
Она указала на дверь, и я поцеловал ее в лоб. Она тут же принялась раздеваться и удивилась, когда я ее остановил. Представляю, какие романтические любовники эти серые люди! Еще одно преступление, за которое они должны ответить. Каеру не противилась, когда я закрыл ее в кладовке и запер дверь на ключ. Ее, конечно, быстро обнаружат, когда солдаты придут завтракать. Но все же я выиграю несколько минут.
Выйдя из дома, я некоторое время шел, держа лыжи на плече, пока не оказался на об: леденелой площадке, где следов не будет видно. Только тогда я встал на лыжи и помчался в обратном направлении. Вскоре я оказался возле ограждения космопорта и снова проделал дыру в проволочной сетке. Слышались крики и завывания сирен. Значит, мой предыдущий визит не остался незамеченным. Как раз вовремя. Я с трудом боролся с зевотой. Начался рассвет. Самое время отдохнуть. Я заделал отверстие в сетке и заковылял по полю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
