Семен решил-таки вернуться к своим упражнениям: «Неандертальский мальчишка, наверное, раз взглянув, смог бы рассказать, из чего состоит эта кучка, хотя данный растительный продукт никакого значения для него не имеет. А я что запомнил? Ну, что там было? Значит, так: длинненьких корешков два вида – одни похожи на хрен, другие на морковку, только белого цвета. Короткие корешки с виду напоминают луковицы, но на вкус (когда-то пробовал!) похожи на мыло и оказывают слабительное действие. Кроме того, с краю валяются какие-то клубеньки. Они в основном размером с лесной орех, но есть несколько штук покрупнее – с грецкий и больше. Таких я здесь раньше не видел. Они напоминают… Погоди-ка, Сема, что напоминают эти катышки? А?!»
Один эксперимент был немедленно закончен и начат другой. Из груды отходов Семен выбрал с десяток наиболее крупных клубеньков, сгрузил их в подол рубахи и отправился в дом. Там он ласково, но решительно попросил свою женщину их помыть и сварить в горшке. Ветка удивилась: данный продукт не обладал ни приятным запахом, ни специфическим вкусом. Тем не менее странное пожелание своего мужчины она выполнила. И заплатила за это еще одним вечером молчания – великий воин и колдун, директор первобытной школы Семхон Длинная Лапа размышлял.
«Получается, что либо я дурак, либо… Либо передо мной в горшке парит… КАРТОШКА! Мелкая, жесткая, с толстой грубой шкуркой, но именно она. А есть в природе что-нибудь на нее похожее? Не знаю…
Картофель принадлежит к семейству пасленовых. Как и помидоры. В Европу его завезли из Америки и поначалу считали декоративным растением. В России он появился при Петре I. Наш чокнутый прорубатель окон внедрял его очень квалифицированно – крестьяне долгое время были уверены, что в пищу следует употреблять не „корешки", а „вершки", которые несъедобны и даже ядовиты. Вряд ли они задумывались, зачем „дракон московский" их травит – на то он и дракон.
Материк, на котором мы находимся, скорее всего, является аналогом Евразии, так откуда?! А вот оттуда… Это, конечно, не настоящий картофель, а какой-то его предок из пасленовых. Разве представители этого семейства в Евразии отсутствуют? Нет, конечно, – чего стоят знаменитые белладонна и белена. Будем исходить из объективной реальности: дикий картофель тут изредка встречается. Попробовать его сажать? А после каждого урожая проводить отбор семенного материала по соответствующим признакам! Что это даст в случае успеха и какие могут быть последствия?
Прежде всего – стабильный источник высококалорийной пищи. От охоты и рыбалки не зависящий! Нам такой нужен? ДА! В изменившихся условиях неандертальцы хронически голодают. Питекантропам, похоже, тоже приходится несладко – они явно зависят от человеческих объедков. Впадать зимой в спячку, как медведи, они не умеют.
Но что же получится? Земледелие?! Свят-свят-свят… Или все не так страшно? Во-первых, не земледелие, а огородничество, а во-вторых, все крупнейшие древние цивилизации были созданы теми, кто возделывал злаки. Те же, кто занимался только бобовыми или корнеплодами, никаких цивилизаций вроде бы не создали…»
Плантацию дикой картошки Семен так и не нашел. В значительной мере из-за того, что лазить по лесам – по горам ему было некогда. Пришлось довольствоваться тем, что приносили питекантропы. Делянка, а впоследствии и целое поле, расположилась недалеко от форта на опушке приречного леса. Посадки пришлось тщательно огораживать. Вначале Семен ковырялся в грядках (точнее, в их подобии) лично. Потом привлек на помощь безотказных неандертальских «старух», живущих при школе. Позже стал выводить «на картошку» старшеклассников. Если поблизости шарахались какие-нибудь питекантропы, то они охотно присоединялись к полевым работам, поскольку все без исключения обожали «обезьянничать» – подражать людям.
Ничего внятного по поводу работ Вейсмана, Менделя, Вавилова и Мичурина вытянуть из своей памяти Семен не смог. Он твердо помнил только, что Лысенко глубоко не прав и, вообще, был плохим человеком. Не имея никакой теоретической (да и практической) базы, Семен ограничился тем, что отбирал для посадки клубни наиболее плодовитых растений. Как это ни смешно (дуракам везет!), но результаты оказались положительными – на пятом году сельхозработ урожай получился хоть и не крупнокалиберным, но довольно обильным. В принципе, увеличив «посевную» площадь, можно было получать… Можно было, но!
Но выявилась масса всевозможных обстоятельств. Прежде всего, Семен обнаружил, что ковыряться в земле и что-то там выращивать ему не нравится – ну, не лежит душа! Он вырос в семье бедных столичных интеллигентов, и добрую половину жизни картошка была его основной пищей. Теперь же, прожив столько лет на мясной диете, никакой тяги, никакой душевной склонности к этому продукту – даже жареному – он не имеет. Далее: то, что вырастало на Семеновом поле, будучи извлеченным из земли, почему-то вскоре начинало активно портиться. Нужно было создавать условия для хранения (какие именно, бывший горожанин представлял смутно) и перебирать клубни. Опыт работы на овощных базах Семен имел, но передать его он никому не смог – пришлось возиться самому.
Добавив к первому солидному урожаю изрядное количество результатов собирательства питекантропов, Семен приступил к реализации своей давней идеи: переводу абсолютных мясоедов-неандертальцев на смешанное питание. Затея провалилась с треском. Треска, впрочем, не было, а был плач детей и полные недоумения глаза взрослых, которые не понимали, что с ними происходит. Складывалось впечатление, что большое количество растительной пищи вызывает у неандертальцев нечто вроде вяло текущего отравления и быстро прогрессирующего авитаминоза. В общем, после первых жертв эксперимент Семен прекратил.
Год от года количество дикой картошки в осенних приношениях питекантропов возрастало. Сначала Семен не придавал этому значения, а только посмеивался: зачем, дескать, ее сажать, если она и так где-то растет? Потом озаботился вопросом: «С какого перепугу?! Ее что, стало больше на лесных полянах?» В конце концов он уговорил одного из учеников показать место в лесу, где его сородичи берут «картох». Весьма польщенный вниманием юный питекантроп привел его на довольно обширную поляну близ лесного озера. То, что Семен увидел, сначала повергло его в шок, а потом заставило расхохотаться. Вовсе и не дикие заросли паслена там колосились, а тянулись вполне членораздельные грядки, созданные рукой человека, вооруженной деревянной мотыгой. Конечно же, все это было подражанием, имитацией, но, кажется, довольно осмысленной и, главное, работающей!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
