мы все явились. Это Арсения покойного дом, так он, если бы знал, в гробу бы перевернулся!
«В последний раз, – твердил про себя Михаил, – я вижу их всех в последний раз в жизни. Только сегодня перетерпеть, и больше никогда не увижу я поджатых губ Марианны, толстых щек Анны, презрительной усмешки братьев… Да какие они мне братья? Никогда мы братьями не были…»
Он сел на услужливо подставленный экономкой стул и встретил взгляд тети Шуры. Показалось или нет, что старуха едва заметно подмигнула ему?
Обед прошел в напряженном молчании. Михаил тупо уставился в тарелку, Лиза не приставала к нему с разговорами. Старший брат Валерий был мрачен, Сергей пил рюмку за рюмкой, в то время как другие мужчины вынуждены были ограничиваться малым из-за того, что за рулем. Адвокат забалтывал Марианну, так что в конце концов она перестала сидеть, как сыч, с поджатыми губами и даже обрела прежний цвет лица. Анна без стеснения разглядывала и трогала серебряные солонки, перечницы, сахарницы, конфетницы и другие предметы, на лице ее читалась откровенная зависть. Тетя Шура молчала, утомленно подперев рукой подбородок.
После десерта Марианна вспомнила об обязанностях хозяйки и пробормотала, что кофе можно выпить в гостиной.
Гостиная загромождена была всевозможными диванчиками, пуфиками и креслами, на полу лежал ковер с длинным ворсом, и Марианна сразу предупредила, что на него нельзя становиться в ботинках. И курить в гостиной тоже было нельзя, так что братья удалились в кабинет Сергея, а Лиза вышла на балкон.
Михаил был некурящим, он мог бы выйти вместе с Лизой, но после сегодняшнего скандала ему было стыдно и не хотелось оставаться с ней наедине.
Тут он вспомнил, что ему нужно получить у старших братьев копию завещания. Невестки были заняты своим разговором, и он направился к кабинету Сергея.
Поднявшись по лестнице и свернув направо, куда, как он видел, ушли братья, он видимо заблудился в огромном доме и оказался в тупичке, где было только несколько запертых дверей. Он хотел уже повернуть обратно и дождаться, когда братья вернутся в гостиную, но вдруг услышал где-то совсем рядом голос Валерия. Михаил пошел на голос, рассчитывая найти кабинет, но оказался возле вентиляционной решетки, через которую отчетливо доносились голоса братьев.
Первым его побуждением было уйти – подслушивать чужие разговоры он считал ниже своего достоинства, – но интонация старшего брата показалась ему совершенно незнакомой, непривычной, и какая-то сила удержала его на месте. Михаил прильнул к решетке и замер, прислушиваясь.
– Понимаешь, – говорил Валерий. – Мне нужно проплатить большую сумму за поставку сырья, иначе производство встанет. Это вопрос всего одного-двух месяцев, не больше! Вот-вот мне должны перевести деньги за готовую продукцию, и я рассчитаюсь по всем долгам!
Михаил впервые слышал, чтобы его старший брат, всегда такой уверенный, самодовольный, говорил с кем-нибудь таким робким, просительным тоном. Но еще более удивительным ему показался прозвучавший вслед за этим насмешливый, издевательский голос Сергея.
– Не понимаю, – проговорил тот. – Причем тут я? Зачем ты мне все это рассказываешь?
– Ты мог бы взять ссуду под этот дом, – ответил Валерий, причем казалось, что каждое слово причиняет ему физическую боль. – С кредитом не будет проблем… а я немедленно верну тебе все, как только получу деньги…
Раздалось негромкое бульканье, видимо, прежде чем ответить, Сергей наполнил стакан.
– Не понимаю, – проговорил он после длительной паузы. – Не понимаю, почему бы тебе самому не взять кредит под свою фабрику? Это было бы вполне разумно…
– Я пытался, – медленно, тяжело, словно преодолевая внутреннее сопротивление, выговорил Валерий. – Банк потребовал финансовую документацию и в итоге все равно отказал. Производство – вещь скользкая, может быть удачная конъюнктура и не очень удачная… а такой дом в отличном месте всегда ликвиден… под него тебе дадут деньги без разговоров…
– Ага! – выпалил Сергей, как будто чему-то обрадовавшись. – Проще говоря, дела у тебя обстоят не блестяще! У отца почему-то никогда не было финансовых проблем! Признайся, братик, ты просто не умеешь вести дела! Ты никудышный бизнесмен, Валера!
– Мы будем сейчас обсуждать мои деловые способности? – На этот раз в голосе Валерия звучала обида.
– А почему бы и нет? – прервал его Сергей. – Ведь ты пришел ко мне с просьбой…
– Я пришел к тебе, как к брату! Я надеялся, что ты поможешь мне в трудную минуту! К кому еще мне обратиться, как не к тебе? Неужели ты, мой родной брат, откажешь мне в помощи?
– Ой-ой-ой, какие красивые слова! – В голосе Сергея снова зазвучала откровенная насмешка. – Да, мы братья, я этого не забыл. Но не забыл, что ты – старший и всегда считался самым умным, самым способным, самым деловым! И фирму папочка оставил тебе, потому что считал, что ты с ней лучше управишься! Ну и как? Стоило тебе столкнуться с проблемами, и ты побежал ко мне, младшему! Так вот я лично думаю, что папочка ошибался! Я гораздо лучше тебя справился бы с фирмой!
– Допустим, – тихо, медленно ответил Валерий. – Я не спорю. Может быть, отец меня переоценил. Может быть, у тебя деловые способности лучше. Но сейчас не время считаться обидами и мериться мускулами. Как сложилось, так сложилось. Я управляю предприятием, и у меня проблемы. Еще раз спрашиваю – ты поможешь мне, брат?
– Валера, – на этот раз Сергей понизил голос, – сам посуди. Этот дом – все, что у меня есть. Если я его лишусь, как я смогу смотреть в глаза жене? Мы окажемся на улице…
– Ну, не совсем на улице… у вас есть квартира…
– Квартира?! – Сергей рассмеялся. – Ты видел эту квартиру! Это просто собачья конура!
– Ну, ты преувеличиваешь! Нормальная трехкомнатная квартира… для двоих более чем достаточно…
– Позволь нам самим решать, что для нас достаточно! – оборвал брата Сергей. – После этого дома перебраться в трехкомнатную халупу… нет уж, уволь!
– Но до этого дело не дойдет! – поспешно вставил Валерий. – Я же говорю тебе – через месяц, в крайнем случае два, я рассчитаюсь со всеми долгами…
– А два месяца мы будем жить как на вулкане и ждать, что нас выкинут из дома?
– Короче, ты не поможешь мне… брат? – холодно проговорил Валерий.
– Извини… брат! – в тон ему ответил Сергей. – Выпьешь?
– Что-то не хочется…
– А я, с твоего позволения, выпью! – И снова раздался звук льющейся жидкости.
– Что вы здесь делаете? – за спиной у Михаила послышался бесцветный голос.
Он резко обернулся. Рядом с ним стояла экономка, или точнее, прислуга, та самая незаметная унылая женщина в коричневом.
Михаил почувствовал себя так, словно его застали за каким-то постыдным занятием… впрочем, так оно и было: что может быть постыднее, чем подслушивать чужие разговоры?
Женщина в коричневом стояла, не сводя с него мрачного неодобрительного взгляда.
– Я искал туалет, – наконец нашелся он.
– Это слева, третья дверь от лестничной площадки! – сообщила экономка и провожала Михаила взглядом, пока он не скрылся за третьей слева дверью.
«Возьму копию завещания у Аристарха, – решил он, – к братьям сейчас соваться нельзя, и так оба на взводе».
Он вспомнил, с какой презрительной улыбкой старший брат Валерий сказал ему после оглашения завещания, чтобы он, Михаил, обращался, если что, ведь они же братья. И почувствовал некоторое злорадство – вот тебе, братик, получи! Однако тут же устыдился своих чувств, решил, что дела братьев его не касаются и не стоит вставать с ними на одну доску. Этак дойдет до того, что он будет с Марьянкой собачиться… вот уж верно говорят – с кем поведешься, от того и наберешься…
Лизу он нашел на балконе в обществе Аристарха Алексеевича. Адвокат не приставал к ней с неумеренными комплиментами, они говорили о чем-то тихо и серьезно, а увидев его, тут же замолчали.
– Поедем домой! – сказал он.
Аристарх мигом ретировался.
– Почему ты не сказал мне про наследство? – спросила Лиза, бросив окурок с балкона.
– Какое наследство! – Он вспыхнул. – Ты же слышала – нет никакого
