Даже замок не произвел на меня никакого впечатления, хотя это был самый настоящий замок, древний и огромный. Мы проехали по подвесному мосту, потом под мощными толстыми стенами через кованые ворота в широкий, вымощенный брусчаткой двор. В донжоне здесь, конечно, не жили, посреди двора стоял изящный, не слишком большой жилой дом. Я помог разместить кошек, пришел в отведенную мне комнату, проверил, как там Мася, потом лег на кровать и пролежал без движения часа два, пока ко мне не пришли.
Я даже голову не повернул на звук открывшейся двери. Кто еще мог ко мне зайти?
Капитан подошел к столу, поставил что-то со стуком и звяканьем, запахло едой. Я скосил глаза – надо же, сам мне ужин принес. Есть не хотелось, вообще ничего не хотелось. Я лежал, глядя в потолок, ожидая, когда он уйдет. Но он подошел ко мне, сел на край кровати:
- Что с тобой происходит? Ты не болен?
- Нет.
- А мне кажется, что болен.
Он протянул руку и пощупал мне лоб. Я не шелохнулся, мне было все равно.
- Жара нет, - сказал он растерянно. – Что с тобой такое?
- Оставь меня в покое, пожалуйста, - попросил я. – Я просто устал.
- Да, - ответил он, но не пошевелился. Посидел, разглядывая меня, потом вдруг сказал: - Хочешь, завтра поедем верхом кататься? Здесь очень красивые места.
- Не боишься доверить мне лошадь? – меня действительно интересовало только это.
Он вздохнул:
- Значит, не хочешь?
- Нет, - сказал я. – Не хочу, спасибо. У тебя все?
Он вышел, ничего не ответив. Я полежал так еще и незаметно для себя заснул.
Утром проснулся уже немного оживший. Апатия никуда не делась, но я хотя бы смог помыться и поесть. Потом опять растянулся на кровати, и опять пришел Астис. На этот раз он сразу направился ко мне, но садиться не стал. Постоял, нависая сверху, так что я был вынужден все-таки посмотреть на него:
- Чего ты хочешь? Кира уже сама прекрасно справляется, мне не обязательно к ней ходить каждый день.
- Я знаю.
- И что тогда?
- Пойдем на воздух? Просто погуляем, если ты верхом не хочешь.
Я подумал и встал. С депрессией нужно было как-то бороться, хоть и не хотелось. Но не гнить же заживо, а если не бороться, то точно сгнию.
Он повел меня на стену, а мне было все равно, куда идти. Но наверху даже меня немного проняло от открывшегося солнечного простора. Я отвлекся, заглядывая вниз, и вскрикнул от испуга, когда он, взяв за бока, легко приподнял меня и перегнул через стену, удерживая на весу.
- Что ты делаешь? Пусти!
Он поставил меня на ноги, но не отпустил, наоборот, обнял, прижав меня спиной к своей груди. Я не вырывался, стоял, приходя в себя от неожиданной встряски.
- Зато ты хоть что-то почувствовал, - сказал он. – Ты был такой … неживой, я испугался за тебя.
- Почему?
Он не ответил, только прижал меня крепче. Я стоял, прислонившись к нему, и слушал, как сильно бьется его сердце. Мне было… никак. Просто удобно так стоять. Но сказать что-то надо было, и я сказал:
- Надо было брать, пока предлагали. Я уже не хочу.
- Знаю, - ответил он. – А я хочу. Ничего не могу с собой поделать.
- Тебе совсем не с кем спать?
- Не в этом дело. Найду, конечно, если захочу.
- Я, правда, так тебе нравлюсь?
- А ты до сих пор сомневаешься? – он отпустил меня. – Откуда ты такой взялся на мою голову?
Мне почему-то стало смешно:
- Ты не поверишь, так что лучше не спрашивай.
- Не говори, если не хочешь. Пока, во всяком случае, – он помолчал, потом нерешительно спросил: - Можно, я буду называть тебя по короткому имени – Дима? Как Ости?
Не запрещать же. Я пожал плечами:
- А мне называть тебя Дареном?
- Да, конечно. Мне будет приятно.
Потом мы еще погуляли, но скоро я устал с непривычки от жары и солнца и вернулся в комнату. Перед дверью остановился, повернулся к нему:
- Дарен, - было очень странно называть его так, – спасибо.
Он не ответил, приподнял обеими руками мое лицо и поцеловал в губы, мягко, едва касаясь, потом молча улыбнулся и ушел. Я даже не знал, как реагировать на это. Но возмущаться не хотелось. Мне понравилось.
Он стал выгуливать меня каждый день, но целовать и обнимать больше не пытался, и даже с разговорами особо не лез. Меня все устраивало. Сопротивляться ему, возьмись он всерьез меня соблазнять, долго бы я не смог, просто разового секса у нас бы уже не получилось, а отношений с ним я не хотел. Никаких, даже самых легких. Какие отношения могут быть у заключенного и тюремщика? Я и так был в достаточно зависимом от него положении, чтобы давать ему еще и такую власть, какой бы малой она не была.
Ежедневные прогулки на свежем воздухе все-таки помогли преодолеть начинавшуюся депрессию. И погода стояла чудесная, как по заказу. Здесь на самом деле были красивые места. Замок стоял на невысоком холме среди бесконечных полей с живописными перелесками, неподалеку текла большая река. И в самом замке было на что посмотреть, он действительно был древний, Дарен сказал, что самым старым постройкам лет четыреста, а стены последний раз перестраивали двести лет назад. Нам с кошками особенно полюбился маленький тихий дворик, как-то так удачно расположенный, что там почти весь день было солнечно. Здесь никто не бывал, в углу дворика росло старое раскидистое дерево, дававшее уютную тень, и мы с Масей подолгу валялись там. Барсик тоже часто к нам присоединялся, отдыхая от праведных трудов по освоению новой территории. Как-то подсчитав, сколько ему пришлось пометить нового за этот год с небольшим, я проникся уважением к производительности его мочевого пузыря и гормональной системы. Неудивительно, что он заметно похудел, но веса почти не сбавил – жирок перешел в могучие мышцы.
Котята росли, с кирой Рианой у них была взаимная любовь. Она назвала их уморительно ласковыми именами – Солнышком, Золотком и Светиком, которые, на мой взгляд, этим наглым серым в полосочку мордам совсем не подходили. Женщине не становилось ни хуже, ни лучше, но большего доказательства целебного влияния кошек на такой стадии болезни быть не могло. Моего вмешательства больше не требовалось, делать мне стало совсем нечего. Я со все большим беспокойством ждал неминуемого приезда генерала с последующими указаниями о месте моего «применения». Из разговоров с Дареном я понял только то, что, скорее всего, моему делу будет дан официальный ход, и меня «пригласят для сотрудничества» в какую-нибудь имперскую службу. Больше он ничего не знал или просто не хотел говорить. Никакого энтузиазма такое будущее у меня не вызывало.
Окончательно придя в себя, я начал думать о побеге. Теперь, когда жена генерала получила хороший шанс, если я сумею надежно забиться в какую-нибудь нору на достаточно долгое время, надеюсь, генерал оставит меня в покое. Масю с Барсиком дарить ему я не собирался, но котята останутся, и стимула преследовать меня до конца моих дней у него не будет. Учитывая, что все котята - самцы, никакой выгоды, кроме лечения жены, он от них не получит, что радовало мою мстительную душу. Оставалось только надеяться, что он не захочет отобрать Снежинку у Ости, ведь пол котенка никому в его доме, кроме нас с девочкой, известен не был. Но тут уж я бессилен. Тирина сумеет позаботиться о дочери лучше, чем я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
