Окончательно придя в себя, я начал думать о побеге. Теперь, когда жена генерала получила хороший шанс, если я сумею надежно забиться в какую-нибудь нору на достаточно долгое время, надеюсь, генерал оставит меня в покое. Масю с Барсиком дарить ему я не собирался, но котята останутся, и стимула преследовать меня до конца моих дней у него не будет. Учитывая, что все котята - самцы, никакой выгоды, кроме лечения жены, он от них не получит, что радовало мою мстительную душу. Оставалось только надеяться, что он не захочет отобрать Снежинку у Ости, ведь пол котенка никому в его доме, кроме нас с девочкой, известен не был. Но тут уж я бессилен. Тирина сумеет позаботиться о дочери лучше, чем я.
Не зная окрестностей и не имея доступа к лошадям, о побеге не стоило даже мечтать, так что я вспомнил о предложении Дарена покататься верхом. Хорошим наездником я не был, но удержаться на лошади мог без особых проблем. Еще в детстве ездил с отцом, когда он пастухом подрабатывал, и в поместье приходилось не раз. Дарен, кажется, обрадовался моему предложению.
- Только подбери мне лошадь поспокойнее, - попросил я. – Наездник из меня неважный. И поменьше, если можно, чтобы падать невысоко было если что.
- Жалко, что здесь пони нет или осликов, - невозмутимо заметил он. – А может, мне вообще тебя к себе посадить?
- Как умыкаемую пленницу?
- Не дразни меня, - усталым голосом вдруг сказал он. – Я ничего не могу изменить.
Я глазами хлопнул в недоумении. Никаких задних мыслей у меня не было. Просто какой вопрос, такой и ответ.
Лошадь он мне подобрал все-таки такую, как надо. Старый гнедой мерин был хоть и изрядно высок, но зато тих и послушен и с плавным мерным ходом. Мы проехали через близлежащую деревню, на нас смотрели с любопытством и недоумением. Кивара Дарена здесь наверняка знали, значит, недоумение вызывала моя персона сама по себе и, в особенности, по сравнению с ним. Да уж, примечательная парочка – красавец-офицер на горячем вороном жеребце и я, невыразительное щуплое создание на, ладно, не совсем кляче, но близко к этому. Чем я ему так понравился? Неужели настолько хорош в постели? Или мое голое тело и впрямь обладает инфернальной красотой? Так вроде в бане никто на меня не кидался, ни дома, ни в Дерее…
- Дима, - прервал мои размышления их основной объект, - что бы ты хотел увидеть?
- Мне все равно, я же ничего не знаю. Давай, на твое усмотрение.
- Хорошо. Только довольно далеко придется ехать.
- Мы вроде никуда не торопимся.
День и вправду был чудесный, жаркий, но с легким приятным ветерком, ехать было одно удовольствие.
Мы ехали больше получаса по полевым дорогам. В небе заливались жаворонки, пахло солнцем, пылью, травами и цветами. Я расслабился, погрузившись в свои ощущения. Говорить не хотелось, и Дарен тоже молчал, только время от времени поглядывал на меня.
Наконец доехали до места назначения – довольно большого смешанного леса. Мы спешились на опушке, привязали лошадей.
- Дальше пойдем пешком, - сказал Дарен и пошел вперед. Я двинулся за ним, все больше снедаемый любопытством. Ради чего он тащит меня так далеко?
Это был лесной алтарь – на идеально круглой маленькой полянке стоял огромный валун, над которым росло старое, наполовину высохшее дерево. Дерево было сплошь обвешано ленточками, тряпочками, всякими побрякушками – удивительно знакомое зрелище. Стало так тепло на душе от воспоминания о шаманских деревьях в родной тайге. Но вот валун был совсем из другой оперы. По бокам, по всей окружности был вытесан грубый, но четкий орнамент в виде оленьих рогов. Поверхность его побурела от впитавшейся крови, а в центре чернело углубление со следами множества маленьких костерков.
- Чье это святилище? – спросил я, с почтением обходя алтарь. – Я почти совсем не знаю вашу религию.
- Мийра и Мийи, - ответил он. – Лесных богов-близнецов. Охотники делятся с ними добычей, льют кровь на камень. И просят покровительства, дарят частичку себя, сжигают волосы, некоторые кровь в огонь капают. Ленты и украшения на дереве – для Мийи. Это не жертва, а просто знак любви и почтения.
Оказалось, он привел меня сюда не просто полюбоваться.
- Они покровительствуют всем зверям, - сказал он. – За домашний скот, конечно, просят обычно Хатану, но Мийр и Мийя любят все живых существ. Попроси их о своих коти, Дима. Они наверняка понравятся богам.
Я подумал и согласился. Почему бы нет? Ничье покровительство нам лишним не будет.
Дарен развел маленький костерок на валуне, я попросил его срезать с меня прядь волос. Для того, чтобы это сделать, вряд ли надо было так долго гладить меня по голове, но я промолчал. Не жалко, пусть гладит, заслужил.
Пока костерок прогорал, я в душе искренне просил чужих богов сберечь моих кошек. За одну только Ости они были достойны жить в этом мире, а я их еще и любил.
Дойдя обратно до опушки, Дарен предложил перекусить. Я с радостью согласился – время шло уже к обеду, есть хотелось невероятно.
Мне с самого начала показалось подозрительным, что он так близко сел. Но отодвигаться, подобно девице-недотроге, показалось смешным и неудобным. А когда в качестве десерта был предложен экзотический фрукт, больше всего напоминающий очень спелую грушу, до меня дошло все коварство замысла. Я засмеялся:
- Дарен, для того, чтобы меня поцеловать, вовсе не обязательно сначала пачкать едой. Или для тебя обязательно?
- Совсем нет, - сказал он и предсказуемо уронил меня на спину. Чему быть, того не миновать. Какой смысл сопротивляться, если у самого уже живот сводит от ожидания. «Я подумаю об этом завтра», - обещал я себе по примеру Скарлетт О’Хара и полностью отдался текущему моменту.
Неспешно целоваться с ним на лесной опушке, под птичий щебет и шум листвы, чувствуя его руки на своей коже и самому гладя его сильное тело под одеждой, было умопомрачительно хорошо. То есть было бы, если бы не комары. Они здесь были здоровенные, рыжие, голодные и многочисленные.
Я с трудом оторвался от Дарена, почувствовав очередной болезненный укол.
- Поехали, - сказал я. – Я скоро весь опухну от комариных укусов, очень плохо их переношу поначалу, во второй половине лета только привыкаю. Лучше приходи вечером ко мне.
- Да, - сказал он и поцеловал быстро набухающий волдырь на моей шее, - поехали, пока тебя не сожрали. Надеюсь, я доживу до вечера.
Я сам еле дожил до вечера. Пока Дарен запирал дверь, я успел разобрать постель и расстегнуть рубашку.
- А говорил, не хочешь, - улыбнулся он, стягивая с меня и рубашку, и все остальное.
- Когда это было, - я нетерпеливо дергал пуговицы на его штанах. - И вообще, помолчи немного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
