Позавтракаем в пути, нечего время терять. И пусть Богиня-Мать будет благоволить нам все время полета, ведь именно ее окаменевшие слезы стали л'хассами. Или даже сам Создатель, поскольку л'хассы могут являться и осколками его трона. Ну не верю я в то, что созданы они жившими много лет прежде до нас могучими Древними кудесниками, не верю, и все тут.
«И все же как красиво!» — думал я, любуясь проплывающими внизу пейзажами и не забывая при этом внимательно прислушиваться к словам навигатора Брендоса. Рианель рассказывал о тонкостях застольного этикета при дворе в Эгастере.
А прислушаться к ним стоило: мало того что его рассказ звучал очень забавно — странные все-таки в Эгастере нравы! — есть и другая причина. Нисколько не сомневаюсь — не за горами то время, когда я стану очень состоятельным человеком и мне откроются двери многих приличных домов. Как-то не хочется выглядеть в них неотесанным деревенщиной. Свое происхождение мне не изменить, но ведь манерам обучиться можно, не так ли? Правда, говорят, нашему герцогу глубоко плевать на все тонкости этикета что за столом, что в любом другом месте. Но он же герцог и ему позволено все…
Рианель прервался на мгновение, взглянув назад и вверх. У меня такая же привычка, и к этикету она не имеет никакого отношения. К пиратам она имеет отношение, вот к чему. И хотя на дворе день-деньской, но яркое солнце светит нам в корму, так что лучше поглядывать, хуже не станет.
На палубе появился Родриг и направился к подшкиперской каюте. Там у нас сложены запасные паруса, доски, канаты и все прочее, что необходимо ему — плотнику, боцману и шкиперу в одном лице.
«Не иначе Энди пошел будить», — решил я.
В подшкиперской Энди ночевал уже не в первый раз: слишком уж он храпит, когда напьется. Родриг потянул ручку двери на себя раз, другой, принял озадаченный вид и рванул уже со всей силы. Ручка выдержала, а закрытый изнутри засов — нет. Что-то я не помню, чтобы подшкиперская изнутри запиралась. Вероятно, потому лицо Рода и приобрело выражение озадаченности. Он задержался на мгновение, привыкая к темноте помещения, лишенного иллюминаторов, а затем шагнул внутрь. После чего показался спиной вперед, волоча за собой за ногу Энди. Только нога у Энди выглядела как-то не так. Вообще-то я на его ноги внимания не обращал, хотя и видел их пару раз голыми. В тех же купальнях Эгастера, широко известными далеко за его пределами. Тогда я не нашел ноги приятеля хоть сколько-нибудь привлекательными, да и волос на них хватало. Но сейчас был совершенно другой случай.
Все выяснилось мгновенно. Раздался звук пощечины в сопровождении женского визга, после чего Род отскочил так далеко и так быстро, что даже удивительно для его комплекции. С мостика, где я в тот момент находился, трудно разглядеть все детали, и сердце мое застучало часто-часто. Нет, конечно, умом-то я понимал, что и визг и ноги никак не могут принадлежать Николь, но попробуй объясни это сердцу!
Слава Богини-Матери, Николь появилась из дверей камбуза вместе с Амбруазом, и лица у них, как и у всех остальных, выражали изумление: откуда на «Небесном страннике», да еще в полете, внезапно появилась женщина? Последнее время они очень дружат, Амбруаз и Николь — девушка пытается перенять у него поварское искусство. Энди, кстати, не так недавно заявил:
— Правильно, Николь, вкусно поесть я люблю, и жена мне нужна такая, чтобы умела готовить.
Тем временем хозяйка визга стремительно вскочила на ноги, судорожно поправляя задравшийся чуть ли не до пояса подол. Справившись с этим всего двумя движениями рук, она заорала на все еще прижимавшего ладонь к лицу Рода:
— Ты что это себе позволяешь, мужлан?!
Тут из подшкиперской на свет появился Энди. Его сильно качнуло в сторону, и он благоразумно присел на сложенный в бухту канат, встряхнув головой, от чего лицо его сильно сморщилось.
Внезапно запричитала Николь:
— Энди! Да как же ты мог? Ты же жениться на мне обещал! Какой же ты после этого негодяй и подлец! И это чуть ли не накануне нашей свадьбы! Ведь я даже ткань на платье присмотреть успела. Бедная я, бедная! О горе мне, горе!
При этом лицо у «обманутой невесты» оставалось самым обычным. А у Энди, якобы ее жениха, на проверку оказавшегося полным мерзавцем, в конце каждой фразы Николь оно сильно морщилось. Причитания Николь прекратила та, из-за которой они и были вызваны. Незнакомка еще раз огляделась по сторонам, посмотрела вверх и заявила:
— Это куда вы меня везете?!
Затем она подошла к борту и посмотрела вниз.
Напрасно я надеялся, что после взгляда на землю с такой высоты девица грохнется в обморок — такое зачастую бывает. Вместо этого она приподнялась на пальцах босых ног, еще раз взглянула вниз, потом на солнце и потребовала:
— А ну-ка быстро поворачивайте обратно, мне уже давно пора в лавке быть!
После чего обратила внимание на запах, доносившийся из камбуза, и закончила совсем уж неожиданно:
— До обеда еще далеко?
«Да лучше бы уж она в обморок упала!» — мысленно простонал я, обратясь к небесам, когда увидел, как на ее гневные крики выскочили из каюты господин Глувер со своим якобы помощником, державшимся за рукоять сабли.
Ну и что они теперь подумают? А ведь это так важно! Мне всегда хотелось, чтобы у «Небесного странника» сложилась определенная репутация, от нее очень много зависит. Например, когда у торговца есть выбор, он всегда предпочтет корабль, о котором ходит добрая слава. А что получается с «Небесным странником»? Перед этим произошел случай, когда мы человека чуть живьем не сварили, сейчас опять незадача…
Взять тот же «Унийский созидатель», корабль, столкнувшийся с башней в Джессоре. Его после того случая иначе как «Итайским разрушителем» и не называли, по названию перевозимого им рома, хотя сама башня нисколько не пострадала. У корабля потом и владелец сменился, и название, а все без толку. Всякий купец, прежде чем иметь с ним дело, всегда честно предупреждал, что башен в том месте, куда они летят, нет, или наоборот — целых три. А у любого из команды, едва он появлялся в таверне, первым долгом спрашивали — башни в городе все целы остались?
Не допусти Создатель, пойдут слухи о «Небесном страннике». Быстро переименуют в какой-нибудь «Небесный бабник» или того хуже — «Небесный шлюшник», у народа язык острый, потом не отмоешься.
Меж тем наша новая пассажирка отправилась прямиком на мостик.
«Она очень даже ничего, — оценил я, глядя, как под ее одеждой колыхается то, чему у женщин и положено колыхаться. — Но что мне теперь делать? Люди смотрят, а она ведь сейчас затеет скандал, требуя вернуть ее в Джессор. Мы еще не успели уйти от него далеко, но возвращаться — дурная примета, потом дороги не будет. Да и наш пассажир начнет возмущаться потерей времени. Хуже всего, что и не высадишь ее: начались степи говолов. Это поблизости от Джессора кочевники уже оседлые, а чуть дальше от него остались такими же дикими, как и двести лет назад. Ну Энди, ну удружил!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
