старая дверь. – Кто это с тобой? – спросил он, рассматривая нас сквозь заляпанные отпечатками пальцев очки.
Тётя Елена подтолкнула Ханну вперёд, сверля её взглядом, пока та не пожала протянутую руку смотрителя.
– Вы помните мою племянницу, Ханну?
– Конечно. – Пожелтевший ноготь старика царапнул ладошку Ханны, и та поспешно отступила, спрятавшись за мной и Джейсоном.
Джейсон тут же протянул руку:
– Джейсон Андерсон. Приятно познакомиться с вами, сэр! – Его губы растянулись в улыбке, означающей «не могу поверить, что прикасаюсь к нему».
– А этот молодой человек? – проскрипел мистер Грейвз, заглядывая мне в глаза.
– Алекс… – Я проглотил сгусток слизи, застрявший поперёк горла. – Алекс Ленард. – Ханна была права: мистер Грейвз наводил жути.
– Ах, да. – Почти слепые голубые глаза смотрителя заблестели. – Да. Я очень сожалею о твоей матушке. – Слюна брызнула между его зубов прямо мне на щёку и капнула на выцветшую футболку с эмблемой духобола. – С тех пор, как она умерла, весь двор из-за тебя ходуном ходит.
– Двор? – выпалил я.
– Кладбище, мальчик. Оно разговаривает со мной. Они разговаривают со мной. – Он оглядел царапины на моих руках и шее и неодобрительно причмокнул. – Я и без экстрасенсов и охотников знаю, что происходит с мёртвыми, – фыркнул он, не сводя с меня глаз. – Кто-то недоволен тобой, мальчик. Очень недоволен.
– Верно. – Елена шагнула вперёд. – Поэтому мы здесь. Нам нужна ваша помощь, мистер Грейвз.
– Опять? – Его глаза впились в неё, но Елена не отступила и выдержала взгляд. Наконец, мистер Грейвз обошёл свой металлический стол и уселся в потрёпанное кресло, сложив руки пирамидкой. – Что ж, тогда поведайте мне, чего не знают духи.
И Елена поведала: о маме и об аварии, о моих способностях, о доме, который мы обследовали, и о том, что я увидел и услышал в нём, о пропавшем ключе и, наконец, о нападениях призрака. Я испытывал глубокое чувство благодарности к тёте за то, что мне не приходится рассказывать всё самому.
Мистер Грейвз откинулся в кресле и, прикрыв глаза, слушал. Когда тётя Елена замолчала, он так и не пошевелился. Я мог бы поклясться, что он умер прямо у нас на глазах, сидя в своём потрескавшемся кожаном кресле.
Джейсон наклонился ко мне и прошептал:
– Как думаешь, он ещё живой?
Я пожал плечами и постарался не рассмеяться, совершенно позабыв о своей обиде на Джейсона:
– Меня тревожит тот же вопрос.
Тётя Елена нахмурилась, а мистер Грейвз открыл глаза:
– Я пока не умер. Я размышляю.
Мистер Грейвз порылся в столе, достал помятую фляжку и сделал большой глоток:
– Думаю, я знаю, с кем вы столкнулись… Но двор ничего об этом не расскажет. Всё случилось слишком давно. Я был молод, но помню те события так же ясно, как если бы это случилось вчера.
Он оглядел нас холодным взглядом:
– Ставлю доллар, что в стене подвала вы нашли Элеонору Уилкс. Соседи не верили, что она могла ни с того ни с сего сорваться и уехать. Ведь у неё только-только родился внук. Да и с дочерью они были близки. В округе болтали, что её порешил её муж, Гарольд Уилкс, злобный старый козёл. – Мистер Грейвз сплюнул в ржавую банку из-под кофе у его ног, заполненную чем-то чёрным и липким на вид.
Я поморщился. Мистер Грейвз был не просто жутким. Он был отвратительным.
– Мы никогда не заходили к ним за сладостями на Хэллоуин из-за мистера Уилкса. Однажды он раздал нам горячие монетки – прямо из печи. Обжёг нам все пальцы. И всё. С тех пор все дети в округе обходили их дом стороной. Вскоре после этого миссис Уилкс исчезла.
– Это ужасно, – пролепетала Ханна.
– Он был ужасен, дорогая. Это верно. Чудовищен. После исчезновения миссис Уилкс старик заперся в доме. Если куда-то и выходил, то очень редко. Не виделся ни с дочерью, ни с внуком. Дочка тоже не навещала отца. Думаю, она знала, что он убил мать. Но тело так и не нашли. А когда мистера Уилкса похоронили вон там, его призрак так и не появился. – Мистер Грейвз снова сплюнул в банку. – Я решил, он стал частью Осложнения.
– Что вы имеете в виду? – спросил я.
– Когда люди умирают, обычно я их вижу. Если они не бродят по округе, растерянные и потерянные, то иногда приходят на похороны. Смотрят, кто скорбит по ним. А кто нет. А после они спокойно переходят на ту сторону. Лишь немногие остаются. Но такие есть. Некоторые не понимают, что умерли. Другие просто боятся той стороны. Именно они и становятся частью Осложнения.
Бродила ли мама ночью по кладбищу? Совсем одна?
– Я не видел твою мать, сынок, – произнёс мистер Грейвз, словно прочитав мои мысли.
Меня поразило, с каким состраданием смотрели его старые затуманенные глаза, и вдруг мне стало очень спокойно:
– Это хорошо. – Я сдержал напрашивающиеся слёзы.
– Я не видел её, и остальные тоже. Они бы сказали мне, если бы она задержалась. – Мистер Грейвз снова глотнул из серебряной фляжки. – В смерти слишком много трагизма. Особенно для тех, кто теряет близких и остаётся с этим жить. Большинство духов переходят на ту сторону. Они следуют своим путём. Ты ещё встретишь свою мать. Только не здесь.
Я испытал облегчение, но вместе с тем горькое разочарование. Хорошо, что мама перешла на ту сторону. Я надеялся, что она попала в ту прекрасную версию рая, в которую верила. Но моё сердце разрывалось от мысли, что я проживу всю жизнь, никогда больше её не увидев. По крайней мере, теперь я знал, что она в безопасности. Где-то в хорошем месте. Наверное, поэтому я получил этот «дар», как его называла тётя Елена? Чтобы помогать заблудшим душам отыскать дорогу в лучший мир?
Тётя Елена прервала мои размышления, напомнив о более насущном вопросе – визитах мистера Уилкса:
– Внук Уилксов, Гэри Барретт, сейчас владеет домом. Он нанял нас разобраться с ситуацией.
Мистер Грейвз откашлялся и сплюнул ещё одну порцию слизи в свою банку.
– Пытается продать старый дом Уилксов, да? Старик Уилкс никогда этого не допустит.
– Как я понимаю, он пытается сдать его в аренду, – тихо уточнила тётя Елена. – Но никто из жильцов не задерживается надолго.
– И не удивительно. – Мистер Грейвз смерил нас взглядом. – Охотница и ребёнок-экстрасенс пытаются прогнать злобного старого духа солью и святой водой.
Тётя Елена напряглась:
– Мне помогает Фрэнк Мартинес. Мистер Барретт уже поставил дом на очередь в БПР, и городские экстрасенсы не смогли ему помочь. Вот он и позвонил мне. – В её голосе слышалось возмущение, но я хотел услышать, что скажет смотритель.
Мистер Грейвз впился в меня глазами:
– Он нападал только на тебя, сынок, и больше ни на кого?
– Да, сэр. Всё верно, – пробормотал я. – Только… Он ранил, а может, даже убил, призрака старого школьного уборщика, мистера Томаса, когда тот пытался защитить меня.
– Ты говоришь об
