Что ж, я подумаю, как вам помочь. — Она поднялась с кресла, и я, естественно, последовал её примеру.
— Не торопитесь, Дарья Христофоровна, — мягко остановил я её. — Пожалуй, я могу пойти на небольшую… служебную вольность и подарить вам эту куклу. Если Александр Христофорович вздумает меня распекать, вы уж не взыщите — всю вину свалю на вас. Скажу, что вы приставили нож к горлу и я вынужден был уступить её за сто золотых. Деньги, разумеется, пойдут на дело.
Её глаза вспыхнули таким искренним, живым счастьем, что стало почти неловко.
— Я не забуду этого, Александр Сергеевич, и постараюсь выполнить вашу просьбу. Куда мне передать то, что узнаю?
— Вашему брату. Он знает, кому направить.
— Фёдор! — Княгиня позвонила в колокольчик. — Принеси сто золотых.Она обернулась ко мне:— Не останетесь ли отобедать?
— Благодарю вас, Дарья Христофоровна, но наши контакты должны быть сведены к минимуму. Могу лишь обещать одно: если представится возможность, я непременно раздобуду для вас ещё одну куклу.
— Я ничего не стану обещать, Александр Сергеевич. Сделайте это — и вы увидите, насколько я умею быть благодарной.
Париж. Пять дней, которые перевернули всё. Решил запереться на двое суток — нужно переварить этот вихрь. Каждое событие тех дней теперь тянет за собой шлейф непредсказуемых последствий.
Лелеял надежду, что с разгромом банды Жако история и закончится. Наивно. Никаких гарантий. Значит, только одно: ускоряться и бежать. Францию пора покидать, и как можно скорее.
Мери… Его помощь оказалась бесценной. Конечно, я щедро плачу, но он перешёл грань простого найма, привезя Розу. Это уже не сделка, это — доверие. Странное чувство. Впрочем, ему и самому некуда отступать, он в этом дерьме по горло. Предать нас — себе дороже.
Остаётся самый тёмный из вопросов: что предпримет Кульен?
Паша всё свободное время проводил рядом с Розой. Влюбился мой боец окончательно и бесповоротно. Они постоянно о чем-то шептались и тихонько смеялись. При том, что Паша не знал французского, а Роза не знала русского. Вот и не верь после этого, язык любви понятен всем. Вот только что делать когда он заявит о своём желании жениться на Розе и взять с собой. А чего страдать, одной проблемой больше. Счастье Паши дороже стоит. — Рассуждал я глядя на влюбленных.
Савва и Матвей вели себя очень деликатно, уважая своего боевого товарища.
Вечером меня посетил Мери. Уставший и замёрзший он с удовольствием поужинал и выпил два бокала теплого вина и разморённый сидел у меня в кабинете и курил папиросу. Запах дорогого табака приятно щекотал ноздри.
— Отменный табак Мери.
— А какой дорогой, месье Смирнов, — усмехнулся Мартен.
— Что-то вы сегодня выглядите почти безмятежно, — заметил я. — Наши дела пошли в гору?
— Пока — да, месье, — Мери оторвал спину от спинки кресла, собравшись. — Кульен клюнул. Он уверен, что за всем стоит личная месть Клеба, и даже не догадывается, что тот мёртв. Теперь вся наша команда рыщет в поисках тени. Ваши указания выполнены. Я на связи. Как только что-то прояснится — сразу к вам. Спасибо за приём, но мне нужно идти. Всего доброго.
Глава 17
Мери ехал на свою конспиративную квартиру — коморку с кроватью, зато надёжную и никому не известную. Её сдавала давняя знакомая, очень ценный осведомитель, Жанет Сурье. Хорошая модистка из салона мадам Кожер, ателье средней руки.
Поднявшись на третий этаж доходного дома, он застал Жанет за работой — она часто брала заказы на дом.— Ты будешь ужинать, Мартэн?— Нет, спасибо, Жанет. Зато я принёс тебе твои любимые пирожные, — сказал Мери, протягивая пакет.— Спасибо, милый. Но в последнее время ты стал сильно тратиться: долги вернул, куришь дорогие папиросы… — Жанет прищурилась, изучающе глядя на него. — Дорогие продукты? Ты что, разбогател?— Можно сказать и так, — Мартэн тяжело опустился на стул, откинулся на спинку и закрыл глаза.— У тебя неприятности?— А когда их не было, Жанет?— Это всё из-за той резни в харчевне?
— Не только. Кульен вне себя, он требует найти Клеба живым или мёртвым и уверен, что это его рук дело. Я пойду прилягу, нужно отоспаться.
Уже лёжа в кровати, Мери не мог уснуть. Мысль о русском, Смирнове, не давала покоя. Этот человек ворвался в его жизнь как ураган, смёл все привычные правила и устроил такую чистку, что взбаламутило не просто дно района — рябь пошла до самых верхов. Всего три дня! И сотворить такое… Смирнов и его люди — явно не бандиты. Криминал так не работает. Их действия — чёткие, молниеносные, без лишнего шума. Это почерк спецслужб или военных.
Больше всего Мери мучил один вопрос: что они сделают с ним, когда решат свои вопросы? Смирнов не побоялся просить помощи в поисках Якова Вайсера лишь потому, что был уверен: Мартэн не проговорится. Но эта уверенность — как гарантия? Станет ли он ненужным свидетелем?
И тут его осенило. Роза! Он сам привёз её к ним. Этим поступком он намертво привязал себя к их делу. От внезапной догадки Мери бросило в холодный пот. Ему стало по настоящему страшно. С трудом дождавшись утра, Мери отправился к Захарову.
Только я собрался завтракать, как доложили о визите Мери. Увидев его, я внутренне насторожился. Он выглядел ужасно: землистого цвета лицо, воспалённые глаза, а в самой его позе читалась какая-то обречённость.
— Что-то случилось, Мери? — немедленно спросил я, направляясь в кабинет. Он молча последовал за мной.В кабинете он не присел, а продолжал стоять, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.— Месье Смирнов… — он сглотнул, собираясь с мыслями. — Мне нужен честный ответ. Что станется со мной и с Розой, когда вы… когда ваша миссия здесь будет завершена?Я медленно выдохнул, давая себе секунду на раздумье.— Ровным счётом ничего. Мы исчезнем из вашей жизни, как и появились. Вы чего-то другого ждали?Мери наконец поднял на меня взгляд, и в нём был неприкрытый страх.— Я… я стал соучастником. Видел слишком много. Всю ночь мне не давала покоя одна мысль: вы не можете позволить себе оставить такого свидетеля. А раз я привёл к вам Розу… то и её участь предрешена.
Я потянул с ответом. — По логике вещей, Мери, возможен и такой конец нашей миссии. — Он смотрел на меня как кролик на волка. — Но
