class="p1">Когда он наконец закончил, воцарилась тягучая тишина. Я медленно выдохнул и произнёс с нарочитым, наигранным ужасом в голосе:— Батенька… да вы прямо… «Демон революции». Страшно слушать. Вы буквально затягиваете в свой мир — мир тотального разрушения. «Разрушим до основания, а затем мы новый мир построим…» — я искусно оборвал фразу.
— Именно! Именно так, Александр Сергеевич! — вскричал Вайсер, вскочив с места, его глаза горели триумфом. — Эти слова станут нашим девизом! Вы гениально уловили суть!— Успокойтесь, Яков, — мягко, почти отечески остановил я его. — У вас пока нет инструментов для этого разрушения. Одних слов мало.— Всё будет! — запальчиво ответил он. — Мы не либералы, не болтливые социалисты! Мы — люди действия. И вы ещё узнаете нашу силу. Весь мир узнает! Вы абсолютно правы. Я — Демон революции. Так и запомните.
Все смотрели на него по-разному. Бакунин, откинувшись на стуле, прятал в пышных усах снисходительную усмешку. Антон смотрел с обожанием адепта. Анна… Анна всё так же замерла в немом, идеальном восхищении.
Вайсер заметил это. Он смачно, как глоток дорогого вина, вкусил её взгляд. Вся его тирада, весь этот спектакль — всё было для неё. И только для неё.
Зоя сыграла безукоризненно. Крючок вошёл глубоко, и теперь острый зазубренный кончик зацепил самое нутро «Демона революции».
Глава 19
Мы разошлись поздним вечером. Когда ехали к нашему дому Зоя задумчиво произнесла. — Это Вайсер страшный человек, он готов уничтожать всех и всё ради своих бредовых идей. Он заражает всех вокруг себя .-- Она передёрнула плечами.
— Ты молодец, просто чудо, — сказал я, пожимая её руку. Она доверчиво взяла меня под руку и прижалась. В памяти всплыло мелькнувшее в разговоре имя — Джеймс Ротшильд. Дарья Христофоровна недолюбливала его по причинам, известным лишь ей одной, но неизменно уважала: один из богатейших людей Франции, человек, чьё влияние простиралось на многих европейских правителей, а значит, и на большую политику. Ко всему прочему — известный меценат и страстный коллекционер. Именно на этой его страсти я и решил сыграть.
— Но как попасть к нему на приём? — это была действительно трудная задача. — Остаётся одна надежда — княгиня.
Ровно в полдень я был у её дома и просил доложить о себе. Меня приняли незамедлительно.
— Здравствуйте, ваше сиятельство. Прошу простить за беспокойство, но обстоятельства вынуждают меня обратиться к вам за советом и помощью.
— Я вас слушаю, господин Смирнов.
— Мне необходима встреча с Джеймсом Ротшильдом.
Брови княгини изумлённо поползли вверх.
— Александр Сергеевич, вы отдаёте себе отчёт в том, о чём просите? Кто Ротшильд и… кто вы?
— Вполне, ваше сиятельство. Более того, мне нужно, чтобы это он просил о встрече со мной.
— Ну, знаете ли, господин Смирнов! — княгиня рассмеялась, поражённая абсурдностью моей просьбы.
Я спокойно переждал этот всплеск.
— На первый взгляд — смешно, согласен. Но если вдуматься, вариант вполне жизнеспособный.
— И какой же, господин Смирнов? Просветите стареющую женщину, — усмехнулась она.
— Ваше сиятельство, поверьте, «стареющая женщина» — это не про вас. Я предлагаю сыграть на его слабости. На страсти к коллекционированию.
— И что вы собираетесь ему предложить?
— Куклу, ваше сиятельство, — многозначительно произнёс я.
Княгиня задумалась, и через мгновение в её глазах мелькнул понимающий огонёк.
— В этом что-то есть… — протянула она после паузы.
— Вам устроить встречу и показать ему диковинку — куда проще, — продолжал я. — Уверен, общение с вами для него — событие приятное само по себе. А когда он увидит эту вещь и захочет её приобрести… вот тогда вы, словно невзначай, обмолвитесь, что в Париже, в весьма стеснённых обстоятельствах, живёт один русский дворянин, у которого есть целая коллекция подобных редкостей. Вы, дескать, с великим трудом уговорили его расстаться лишь с одной. О цене лучше промолчать — загадочно.
— Хорошо, Александр Сергеевич, я попробую, но при одном условии…
Я догадывался о каком условии скажет княгиня.
— Вы продадите мне ещё одну куклу и дадите слово, что найдёте ещё, цена не имеет значение. Иначе я палец о палец не стукну. — Заявила княгиня с видом капризной девочки.
Что оставалось делать. — Чертовы коллекционеры, — чертыхнулся про себя.
Знакомство с Вайсером получило неожиданное продолжение: через два дня он явился к нам без предупреждения. Встретил его Паша; в доме, кроме него, находилась Роза. Савва и Матвей в это время отсиживались на конспиративной квартире Мери. Я, выдержав краткую беседу, под предлогом неотложных дел покинул дом. Операция по ликвидации Вайсера началась.
— Ах, Яков, если бы вы знали, как я устала от опеки брата! — грустно пожаловалась Анна. — Он не дает мне ступить и шага без его разрешения.
— Дорогая Анна, этот мир грязен и полон опасностей. Ваш брат лишь пытается уберечь вас от него, — проникновенно, не отрывая от нее взгляда, заявил Вайсер.
— Но он не может опекать меня вечно! Мне необходим жизненный опыт, не правда ли, Яков? Завтра брат уезжает по делам на три дня, а мне снова придется томиться в этих опостылевших стенах.
Глаза Вайсера вспыхнули хищным блеском. Он наклонился к Анне и понизил голос до заговорщицкого шёпота:
— Тогда я приглашаю вас к себе. Я покажу вам настоящий Париж и… поделюсь тем самым опытом. Это будет нашей тайной. Никто не узнает об этом.Он смотрел на неё требовательно, взгляд его был полон скрытого призыва. Вайсер знал о своей неотразимости и видел, как он притягателен для этой наивной, но очаровательной девушки. Он жаждал обладать ею, сорвать этот чистый и манящий бутон. В её глазах он читал смесь интереса и страха нарушить запрет.
— Яков… вы действительно никому не скажете? — в её голосе дрогнул.
— Слово чести, Анна. В котором часу мне заехать?
— Не раньше трёх по полудни.
— Верьте мне, я — ваш самый преданный друг.
Вайсер попрощался и удалился, оставив в воздухе тяжёлый шлейф страсти и предвкушения.
Вечером собрал всех участников операции. Мери выяснил место проживания Вайсера и подробно описал дом.
— Район очень дорогой, в услужении у него служанка и слуга. Служанка приходящая, слуга постоянно проживает в доме. Периодически к нему приходят редкие посетители. Я проследил за ними. Один из английского посольства, другой проживает в доходном доме, снимает комнату. Он русский, был
