в той квартире, что вы посещали с сестрой.
— Савва? — посмотрел я на него.
— Подходы осмотрели. Ничего особенного. Подготовил две кареты. Мери говорит извозчики надёжные.
— Нет, одну большую карету. Возчик из наших, Мери покажет дорогу.
— Слушаюсь, — кивнул Савва.
— Зоя, как только ты войдёшь в дом мы будем рядом. Когда будешь готова выгляни за дверь.
Кивок Зои.
— Не суетимся, работаем спокойно. Александр, ты нашёл журналиста?
— Да, командир, Ля Фигаро, как только всё сделаем, дадим ему знать.
На следующий день я демонстративно уехал. В доме оставались только Анна и Роза.
К шести вечера подкатила карета Вайсера, и они с Зоей скрылись за её дверцами. У дома в Мондегари уже собралась вся наша группа, терпеливо дожидаясь сигнала. Мы незаметно переместились в тёмный двор. Шёл уже второй час, а Зоя не появлялась. Тревога, холодной тяжестью, сжимала мне грудь. Выждав ещё двадцать мучительных минут, я молча кивнул Паше. Пора.
— Входим.
Он громко, властно постучал в дубовую дверь. В ответ — мёртвая тишина. Стук повторился.
— Кто там? — донёсся из-за двери нерешительный голос.
— Откройте, полиция! — жёстко скомандовала Мери, идеально копируя казённые интонации.
Дверь с скрипом приоткрылась на цепочку. Мгновение — и Паша плечом высадил её, одним точным ударом отправив слугу в беспамятство. Мы, не останавливаясь, лавиной ворвались в прихожую, пронеслись через зал и вломились в спальню.
Картина была отвратительна и ясна. Вайсер, охваченный животной страстью, пригвоздил Зою к кровати, яростно рвал на ней платье. На наш шум он резко обернулся. Его взгляд — взгляд бешеного зверя, помутневший от похоти и злобы, — встретился с моим. Савва, без лишних слов, аккуратно приложился ему по шее и стащил с девушки.
Зоя, растрёпанная, с лицом, залитым слезами, судорожно пыталась прикрыть обнажённые плечи и грудь лоскутами порванной ткани. Я сорвал с себя плащ, накинул на неё и прижал к себе, чувствуя, как её маленькое тело бьётся в истерической дрожи.
— Всё кончено, ты в безопасности, — глухо бормотал я, поглаживая её по спине.
— Он… Он показывал дом…, а в спальни… схватил сзади… зажал рот… — её рассказ рвался сквозь рыдания и прерывистые всхлипы.
Внутри всё закипало от ярости и стыда.
— Я лоханулся. Доверил неопытную девочку отпетому маньяку. Она включила своё «очарование» — и у демона революции с извращённой душой, просто снесло крышу. Я перевёл взгляд на Вайсера, которого уже привязали к стулу. Стало ясно — тонкие игры не сработали.
— Придётся по старинке. Паша, что со слугой?— В чулане, с мешком на голове. Не пикнет.— Зоя, иди в зал, приди в себя. Савва, приведи этого урода в чувство.
Вайсер, придя в себя, медленно повёл мутным взглядом по комнате и остановился на мне. Узнал. Кривая, наглая усмешка проявилась на его лице.
— А-а, заботливый братец явился спасать глупенькую сестрицу? Трогательно.
Я продолжал молча смотреть на него, не меняя позы, и это молчание, казалось, давило сильнее любых слов.
— Ладно, господин Смирнов, признаю — погорячился, — он сделал паузу, оценивая эффект. — Готов компенсировать моральный ущерб. Скажем, две тысячи ассигнациями?
Я не шелохнулся, лишь в глазах, должно быть, что-то мелькнуло.
— Мало? Хорошо, три. И мы забудем этот досадный инцидент.
В этот момент в спальню вошла Зоя. Она была бледна, но слёз на глазах уже не было. Только ледяная решимость.
— Я готова. Дайте мне сделать это, — её голос звучал непривычно твёрдо.
— Ты уверена? Мы можем иначе.— Нет. Я уверена.
Я, после секундного раздумья, кивнул: — Пробуй.
Она подошла к Вайсеру и остановилась в двух шагах, впившись в него взглядом. В комнате повисла звенящая тишина. Потом её тихий, почти беззвучный голос начал нашептывать что-то странное, гипнотическое:
— Смотри мне в глаза… Смотри мне в глаза…
— О чём спрашивать? — тихо произнесла Зоя, её голос был хриплым от напряжения.Я схватил лист бумаги и быстро набросал вопросы.
— Это ты организовал покушение на императора? — Зоя прочла первый вопрос, её интонация была ровной, почти бесцветной.— Да, я, — раздался механический, лишённый эмоций ответ Вайсера. — Но оно сорвалось.— Кто поручил тебе это?— Это моя идея. И только моя.— Откуда у тебя деньги? Родственники помогают?— Семья официально отреклась. Это для видимости. Они обеспечивают мне проживание. Основное финансирование идёт от англичан. Роберт Бэркли, сотрудник их посольства. От французов малая часть. Бэркли недавно привёз средства на повторное покушение, но охрану императора усилили. Поэтому я решил выбрать другую цель — кого-нибудь из императорской фамилии.
Допрос продолжался. Зоя, как автомат, задавала вопросы об организации СР, связях, каналах. Активных группах в России. Я и Струев торопливо записывали монотонные, но чёткие ответы. Воздух в комнате становился тяжёлым и душным.
— Достаточно, — я тихо остановил Зою и, взглянув, ахнул про себя. Лицо было серым, губы побелели, под глазами легли тёмные тени. Она едва держалась на ногах, будто вся её жизненная сила ушла в тот гипнотизирующий шёпот.— Помоги ей, выведи из комнаты, — кивнул я Мери.
Бойцы действовали молниеносно и беззвучно. Люстра со свечами была аккуратно снята с мощного крюка в потолочной балке. Вайсеру связали руки за спиной, поставили на стул. Петля из просмолённой верёвки легла ему на шею.
— Всё, Зоя. Выводи его и уходи.Она что-то едва слышно прошептала и, не глядя, вышла из комнаты, опираясь на руку Мери.
Вайсер пришёл в себя. Его глаза метнулись по сторонам, тело напряглось, оценив неожиданную позу. Он попытался крикнуть, но издал лишь глухое, безумное мычание — рот был накрепко закрыт кляпом. В его взгляде, всего за секунду, промелькнула целая вселенная ужаса: сначала слепая ярость, потом леденящее осознание и, наконец, животный, немой страх. Он замер, боясь пошевелиться.
Я поднялся. Рядом, по стойке «смирно», вытянулся Струев, его лицо было каменным.
— За организацию покушения на жизнь Его Императорского Величества, — мой голос прозвучал в гробовой тишине комнаты холодно и неумолимо, — подданный Российской империи Яков Иосифович Вайсер приговаривается к смертной казни через повешение. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Поручик, выполняйте.
Из горла Вайсера вырвалось дикое, заглушённое кляпом завывание. Струев сделал резкий шаг вперёд и с силой выбил ногой стул из-под ног приговорённого.
Тело сорвалось вниз и замерло в рывке, затем забилось в немой судороге. В тишине комнаты хрустнул позвонок. Через мгновение в воздухе расползся едкий, позорный запах смерти.
