было моё имя.
— Чтобы знать, кого нужно не допустить к голосу, — тихо сказала Мира.
От её слов стало ещё холоднее.
— Список наследников, — добавил Торен. — Это не просто память. Это наблюдение.
Лиана резко выдохнула.
— То есть все эти годы они не забыли пепельное крыло. Они просто делали вид, что забыли, и проверяли, не появится ли кто-то снова.
Я опустила металлический лист на стол.
— И когда появился, меня попытались исключить в первый же день.
— Не только исключить, — сказал Рейнард.
Я подняла на него глаза.
Он смотрел не на меня, а на подпись Тарса.
— Вас пытались лишить права на имя, передать под чужую опеку, объявить незаконной практикой и связать каждое проявление дара с нарушением академического порядка. Это не спонтанные решения. Это последовательность.
Слово прозвучало сухо, почти по-кураторски.
Но под ним стояла ярость.
Не горячая, не громкая. У Рейнарда даже ярость держала строй. И именно поэтому от неё было страшнее.
— Значит, он знал, что я пепельная, — сказала я. — Но ему нужна была не правда. Ему нужно было, чтобы все увидели серую метку и сами решили, что я ошибка.
Магистр Сор положила ладонь на край шкатулки.
— Если наследница пепельного крыла сама признана бракованной, никто не задаёт вопрос, почему её не учили. Если она добровольно отказывается от фамилии, никто не спрашивает, откуда взялась запись в реестре. Если её передают под опеку, никто не слышит её клятвенный голос.
Я медленно сжала пальцы.
— А если она проходит Зал зеркальных договоров?
— Тогда её нужно объявить угрозой.
Не успела магистр Сор договорить, как дверь за спиной Рейнарда дрогнула.
Не от удара.
От приказа.
Серебряно-чёрная линия защиты вспыхнула, удерживая замок, но снаружи по камню прошла золотая волна. Я увидела её не глазами даже — меткой. Семь тонких линий сошлись в кольцо и нажали на дверь как печать старого права.
Рейнард мгновенно убрал руку от косяка.
— Уходим.
— Куда? — спросила Лиана.
— Поздно, — сказала Мира.
Дверь открылась.
На пороге стояли трое магистров Совета и двое старших адептов в парадных формах, но не это заставило меня выпрямиться. За ними, в северной галерее, виднелся ректор Тарс.
Он больше не выглядел мягким хранителем порядка.
В бальном свете, который долетал сюда издалека, его лицо казалось почти бесцветным. Рукава были опущены до самых пальцев. На запястье не видно ничего. Ни знака, ни следа. Только безупречная ткань.
— Куратор Арден, — произнёс он, — объясните, почему вы нарушили запечатанный архивный сектор во время официального бала Академии.
Рейнард сделал шаг вперёд, закрывая нас не полностью, но достаточно, чтобы ректору пришлось смотреть сначала на него.
— Сектор открылся на пепельный отклик признанной самостоятельной адептки и добровольное признание представителя одного из семи родов.
— Вы признаёте вмешательство в старую печать?
— Признаю участие в открытии.
Ректор перевёл взгляд на меня.
Он не выглядел испуганным. И это было хуже. Значит, пока всё ещё шло по одному из его вариантов.
— Илария Вейн, — сказал он. — Передайте Совету всё, что было взято из архивного кармана.
— Это записи о моём имени.
— Это закрытые материалы Академии.
— Моё имя тоже закрытый материал?
Тарс чуть прищурился.
— Ваше имя стало поводом для слишком многих нарушений.
— Не имя. То, что вы о нём знали.
По лицам магистров пробежало едва заметное движение. Кто-то знал меньше ректора. Кто-то больше. Кто-то сейчас впервые понял, что в этой маленькой комнате лежит не просто архивная пыль, а причина, по которой весь балаган с моей бракованной меткой перестаёт выглядеть случайностью.
Рейнард сказал:
— Я требую открытого рассмотрения находки.
— Вы требуете слишком много для куратора, застигнутого при нарушении печати, — произнёс Тарс.
— Тогда запишите, что ректор отказывает в открытом рассмотрении реестра, где стоит его подпись под скрытым статусом Иларии Вейн.
Тишина ударила сильнее крика.
Секретаря здесь не было, но все мысленно услышали скрип пера, которое могло бы записать эту фразу.
Тарс посмотрел на Рейнарда долго. Потом сказал:
— Совет соберётся немедленно.
— Открыто? — спросил Рейнард.
— Закрыто. По делу об угрозе академическому порядку.
Лиана шагнула вперёд.
— Угрозе? Серьёзно? Девушка нашла запись о себе, а угроза почему-то она?
Один из магистров резко повернулся к ней.
— Адептка без статуса Совета не имеет права вмешиваться.
— У меня и так половины прав нет, магистр. Иногда это удивительно освобождает.
Торен тихо потянул её назад.
— Лиана.
— Что? Я почти вежливо.
Марта Грей, к сожалению, была далеко, иначе наверняка оценила бы.
Ректор не стал отвечать Лиане. Он смотрел на меня.
— Илария Вейн, до решения Совета вы не имеете права покидать центральное крыло.
— Я под наблюдением боевого крыла, — сказала я.
— Ваше наблюдение пересматривается.
Эта фраза прозвучала как захлопывающаяся дверь.
Рейнард не изменился в лице.
— Нет.
Одно слово.
Не громкое.
Но все повернулись к нему.
Тарс медленно произнёс:
— Куратор Арден, вы уже переступили границу допустимого участия.
— Я назначен куратором испытательного срока Иларии Вейн. Отстранение возможно только решением полного Совета и при наличии доказанного нарушения клятвы куратора.
— Доказательства будут рассмотрены.
— Тогда до рассмотрения она остаётся под моим наблюдением.
Я посмотрела на него.
Он говорил о правилах, но теперь правила уже не были просто стеной, за которой меня прячут или которой меня бьют. В его голосе они стали щитом. Неприятным, холодным, тяжёлым, но настоящим.
Именно этого ректор, кажется, и ждал.
— Хорошо, — сказал Тарс. — Совет выслушает и вас.
Нас повели не в бальный зал, не в обычную комнату заседаний, а в верхний Советный круг Академии.
Я видела это место впервые. Оно находилось над центральной башней, под самым куполом, где звёздные кристаллы горели не праздничным светом, а холодным белым огнём. Круглый зал, семь высоких кресел для представителей старших родов, длинный стол для академических магистров, отдельное место ректора и пустой каменный круг в центре.
Пустой круг меня не обманул.
Слишком много важных мест в этой Академии начиналось с круга, куда ставили человека, прежде чем решить, имеет ли он право быть собой.
Бал внизу продолжался. Сюда его музыка долетала приглушённо, словно через толстый лёд.
Пришли не только магистры. Старшие драконьи семьи тоже были здесь: Морвейны, Вейны, Роумы, двое представителей домов, чьи гербы я ещё плохо знала, и высокий седой мужчина с серебряно-чёрным знаком Арденов на груди. При виде него Рейнард едва заметно напрягся.
— Ваш род? — спросила я тихо.
— Дядя. Лорд Каэл Арден.
— Он на вашей стороне?
— Он на стороне Арденов.
Ответ, который ничего не обещал.
Селеста тоже пришла. Не как свидетельница потока теперь, а как дочь Морвейнов, стоящая рядом со своей матерью. На её лице не
