Слава Богу, кроме них, в лифте никого не было…
— Не хочу, чтобы вечер кончался! — шепнул Алекс, отрываясь от ее губ, а в голове стучало одно: неужели я провожу ее до двери номера — и все?!
— Рано или поздно все кончается.
Уловив в ее голосе грустные нотки, Алекс воодушевился. Теперь он знал наверняка — за внешней сдержанностью скрывается страстная натура. Как и то, что эту ночь они проведут вместе.
Джун сняла шляпу, и при виде ее прелестного лица в нимбе пышных волос у Алекса защемило в груди. Раздался мелодичный звон — двери лифта открылись.
Когда они дошли до ее номера, Алекс с надеждой спросил:
— Угостишь чашечкой кофе?
— Я как-то пробовала готовить кофе в номере. Ничего путного у меня не вышло.
— Вообще-то я хочу не кофе.
— Я так и поняла, — игриво ответила Джун, опустив глаза. — Где же ключ? — Она покопалась в кармане дождевика. — Наверное, в другом кармане…
Джун обшарила карманы по два раза — ключ так и не сыскался.
— И денег нет… Я брала с собой десять долларов. Меня обокрали!
— Наверное, карманы обчистили, пока мы танцевали. Ты оставила плащ на спинке стула.
— И где только была моя голова! Интересно, а ключ-то им зачем понадобился? Ведь на брелоке нет названия отеля, а только номер… Ну и что теперь делать? Второй ключ заперт в номере. Вот растяпа!
— Не огорчайся! Невелика потеря.
— Дело не в этом. Просто неудобно перед портье.
— Не переживай! — Алекс обнял ее за плечи. — Я позвоню ему из своего номера и попрошу принести дубликат. Хочешь, скажу, что ключ потерял я?
— Не надо! Я спущусь к нему и все объясню сама.
Алекс хотел поцеловать ее в щеку — чтобы приободрить — но в этот момент Джун повернула голову, и их губы встретились. От этого прикосновения он почувствовал такой прилив желания, что в порыве страсти прижал ее к себе и поцеловал. У Джун перехватило дыхание, она приникла к Алексу, а ее язык затрепетал в ответной ласке. Они словно пили друг друга и все не могли напиться…
— Пойдем ко мне в номер, — сказал Алекс, неотрывно глядя ей в глаза.
Прикрыв рот тыльной стороной ладони, Джун молча смотрела на него широко распахнутыми глазами.
— Я позвоню портье, — буркнул Алекс первое, что пришло на ум, лишь бы удержать ее рядом.
— Буду тебе весьма признательна, — ответила она чужим голосом.
Дойдя до своего номера, Алекс опустил руку в карман — к счастью, бумажник и ключ оказались на месте. Открыв дверь со второй попытки — в первый раз он норовил вставить ключ не той стороной, — он пропустил Джун вперед.
— Все почти точно так, как и у меня в номере, — невольно вырвалось у нее.
— Тебя это удивляет? А что ты представляла?
— По меньшей мере — номер люкс. При входе наготове стоит Антуан, а телохранители — навытяжку по обе стороны… — Она замешкалась.
— Кровати? — подсказал он и отвернулся, чтобы не смущать ее ухмылкой.
— А вот кровать здесь и в самом деле королевского размера.
— Разве у тебя в номере не такая?
— Нет. А мне широкая и ни к чему. Я сплю очень спокойно. Мне вполне хватает одной подушки. Даже если на кровати есть еще две…
Джун зарделась, и Алекс в который раз удивился — кто бы мог подумать, что такая женщина засмущается в спальне мужчины?
— Я вспомнила, ты отпустил слуг до утра. — У каждого свой отдельный номер.
— Разумеется.
Она пожала плечами, а Алекс насторожился. Ну конечно! Как же он сразу не догадался — самый подходящий момент для интервью!
— Я бреюсь, одеваюсь и даже тру себе спину сам. Еще вопросы есть?
— Я ни о чем не спрашивала!
Не обращая внимания на ее возмущенный протест, он как ни в чем не бывало продолжил:
— Одежду мне стирает, гладит и чистит Антуан. Обувь чистит тоже он — у меня пунктик по этой части, и он же следит за порядком в номере. Кроме того, Антуан выполняет секретарские обязанности и делает покупки.
— Ловко ты устроился! — небрежно заметила Джун, делая вид, будто рассматривает гравюру над кроватью.
— А еще он тактично поправляет меня, если я не прав. У Антуана это отлично получается. Между прочим, на должность камердинера его назначил мой отец, а я к нему так привык, что мне и в голову не приходит нанять кого-нибудь другого.
— Послушай, а почему мы говорим об Антуане? Позволь напомнить — мне нужно попасть в свой номер. — Джун шагнула к двери.
— Да я помню! И Антуан здесь ни при чем. Просто я наглым образом пытаюсь тебя задержать. Я готов на все — лишь бы ты осталась.
Джун будто приросла к полу.
— Алекс…
Она повернулась, их глаза встретились — и он прочел в них все, что хотел знать.
Джун смотрела, как он, словно в замедленной съемке, идет к ней, и лихорадочно соображала — под каким бы предлогом выскочить из номера? Но Алекс заключил ее в объятия — и все мысли дружно улетучились.
— Можно, я тебя поцелую? — тихо спросил он. Она удивленно подняла на него глаза — неужели он действительно ждет разрешения?
— Хочешь пожелать мне спокойной ночи? Я не против, — лукаво шепнула Джун.
— Не хочу. — Он не стал ее целовать, но и не отпускал.
— Почему?
— Если я тебя поцелую, ты останешься со мной на всю ночь.
— Даже не подумаю! — не слишком уверенно возразила она.
— Это судьба.
— Нет, Алекс, это уже перебор! — Она засмеялась. — Ну чем не диалог из старой мелодрамы!
Он отпустил ее, подошел к окну и невидящими глазами смотрел сквозь мокрое стекло на огни ночного города.
— По-твоему, я смешон?
— Да нет! Ничего подобного. Ты особенный… Ты самый замечательный из всех, кого я знаю.
— Иди ко мне. — Это была не просьба, а приказ.
— Если я тебя обидела — извини. Но приказывать мне ты не имеешь права.
— Иди ко мне, — повторил он все тем же тоном.
— Я иду к портье за ключом, — с решительным видом заявила Джун, но не тронулась с места.
— Прошу тебя, останься! Хотя бы ненадолго…
— Алекс… — Голос у нее дрогнул. И как меня только угораздило влюбиться в принца?! — с грустью подумала Джун. Будь он фермером или инженером, все могло бы быть иначе… Если я сейчас же не уйду, то испорчу себе всю жизнь.
Не сводя глаз с лица Алекса, она неуверенно попятилась к двери. Надо уйти — и поскорее! Чем больше они сблизятся, тем мучительнее будет разрыв. А если они сейчас займутся любовью, то потом, когда Алекс уедет и найдет себе достойную жену, ее сердце разорвется от горя.
— Прошу тебя, иди ко мне! — едва слышно вымолвил он, но Джун услышала в его голосе страсть и тоску. Он умолял ее остаться — хотя и не стоял на коленях.
