разворот тела вправо с отклонением верхней его части назад привели к тому, что быстрый молния хищник не смог вырвать нам кадык.
При этом защита наша не пассивная. Одной рукой отбиваем атакующую лапу спракса, а далее, вернув корпус в прямое положение, наносим косой удар изнутри наружу по морде гадины. Нижняя часть сжатого кулака, со стороны мизинца, как молотком бьëт защищённом лбу монстра, который подставил его в последний момент. И хищник вовсе не прыгал, как сначало показалось, в нашу сторону. Его левая нога имела массивные когти на четырехпалой ступне и её пятке. Они вонзились в хитин площади, а потому спракс просто вернулся назад. Мы, разрывая дистанцию, тоже делаем отшаг.
Если бы не отчасти меланхоличное состояние при слиянии, то я бы точно ругался отборным флотским матом. И было от чего. Спракс, как эту тварь назвал Стрелок, был невероятно быстрым. Как вестник в димортуле, как Даргул, что особо не напрягаясь победил и покалечил Стрелка. И ещё напрягал его внешний вид. Сразу вспомнился тот альбом, который мне в другой жизни показала Камилла, психолог Департамента. Безглазая морда на голове с вытянутым далеко назад затылком сильно напоминали пресловутого ксеноморфа. Пусть здесь и все разы, мобы и муты по сути разновидности этого самого чужого.
Только у швейцарца, как я ранее отметил, монстр на рисунках был эстетичен. Часто он был изображение в виде гибрида женщины и чужеродного инопланетянина. Нам с Домом наоборот противостояло форменное безобразие ростом от силы полтора метра, но при этом шире в плечах, с более массивными конечностями и без хвоста. Если бы маленького чужика обижали другие ксеноморфа, а он с горя поселился в спортзале, где качал железо, питался протеиновыми батончиками и жрал анаболики горстями, то на выходе как раз бы получился спракс.
В настоящем же мы изучали противника, который опустил голову, пригнулся и выставил вперёд лапы, а скорее уже руки. Когти смотрели в нашу сторону. Мысленный фон твари проявился сильнее, транслируя на меня сосредоточенность, дикую злобу и нечто гнетущее. Если это менталист, то наверняка мут. Он так атакует жертву, внушая страх и отчаяние? Вероятнее всего, а потому зафиксируем мысль. Но сейчас нам надо двигаться.
Меньше секунды рассматриваем Справка, а он нас. Видимых глаз нет ни у нас, ни у него, а значит по направлению взгляда не определить направление атаки. Жжëт шею. Это яд с когтей мута, что смог задеть нас по касательной, пытается нас убить, но иммунная система димортула справляется.
Противник одним движением сместился в сторону, будто перетëк из одного место в другое. И немного приблизился. На ум сразу пришёл поединок Стрелка и Даргула. Делаем тоже самое, закручивая спираль, а потом ломаем систему. Прыжок вперёд и в противоположную сторону, в конце приседаем. Голову прикрываю согнутые перед лицом руки. На них и приходится быстрый удар монстра-неведимки.
Когти спракса нас не задевают, левой перехватываем в запястье лапу монстра. Из правой выскочил клинок и им отмахиваемся от другой лапы мута. Тот почти успевает её убрать, но один палец отсекаю. Резко распрямляю ноги и поднимаю руку вверх, вздергивая пойманного в захвате хищника за лапу. Лезвие летит в шею чудовище, но тот невероятным образом успевает наклонить голову и избежать атаки. Кромка лезвия пронзает бицепс твари. Та ревёт, а потом резко прыгает на месте и бьёт нас распрямленными ногами в живот. В последний момент изгибаем тело, чтобы удар пришёлся вскользь. Разжимаем кисть — противник снова снова свободен.
Как бы то не было, но нас относит друг от друга в разные стороны. Спракс, который освободился от захвата, даже скользящий удар использовал для отскока. Перевернувшись в воздухе, мут приземляется в десятке метров от меня. Нас от толчка тоже снесло в сторону. Раненная конечность мута болталась вдоль тела, но нам видно, что раны уже покрылись темнеющей коркой. Регенерация у монстра на уровне.
Тут я сознательно разрываю слияние. Оно мешает в том плане, что глушит мои эмоции и не даёт их транслировать. А я могу это делать. Спасибо таинственному кимбару, что мне подарил Трагас. Шлешь мне свою злобу и ярость? Лови ответку, гнида. Только не плачь. Такой большой, сильный и страшный мута не может визжать как шавка.
Это воспоминание совсем свежее. Одно из первых моих кошмарных воспоминаний здесь полно дикой боли. Тот самый пожар на станции, когда я закрыл переборку за своими ребятами и гражданскими. Здесь нет огня, это табу Создателей. О нём даже мыслить нельзя. Так что спракс не знает, каково это, когда ты горишь заживо. На, тварь. Почувствуй тоже, что и я. Мне не жалко, тварина. Потом, когда ты будешь корчиться от боли, я приду, вырву тебе печень и сожру. Даже без соли и перца, у тебя на глазах.
Спракс, уловивший мои мысли, вздрогнул, а потом стал пятиться назад. Не нравится? Плевать. Кушай, сволочь. И от добавки не отказывайся. Делаю шаг в сторону мута, а за ним ещё один. Я ведь сказал, что сожру твою печень. С грибами и водорослями.
Чужой страх подобен ведру холодной водыводы, что бьёт по моим нервам. Меня это не останавливает, а наоборот, лишь раззадоривает. Ближе, сволочь. У меня время обеда. Но спракс поступает иначе. Повернувшись ко мне боком, Мут делает несколько прыжков от меня, разрывая дистанцию. В процессе шкура мута опять мимикрирует, размытый силуэт теряется.
Бью сонаром, но ничего не видно. У данного порождения Таната есть защита, подобная той, что есть у димортула. Так мы прятались от Тэй и её команды. Если бы кто-то не уплетал мякоть за обе щеки, то нас бы тогда не нашли. Да, Дим, я про тебя. Так что не расслабляемся. Спракс может вернуться. Может не сейчас, но позже точно.
Это первый враг, которого мы не смогли или не успели убить. И я помню его последние эмоции: страх, озлобленность от поражения и жажда мести. Именно мести, так как никто в этом мире не простит противнику своего поражения. Тем более такого позорного. С этим матом мы ещё встретимся.
— И что это нафиг сейчас было? Нико, только я думаю, что меня нечем удивить, как ты выкидываешь такое.
Стрелок подошёл и встал рядом. Лем по-прежнему был зажат в его руке.
— Что не так, Джеймс?
Услышав это имя, ксеноморф в ковбойском прикиде дёрнулся. Непривычно ему ещё слышать собственное имя.
— Зови меня лучше Стрелком, Нико. Всё так, но ты первый, кто смог заставить призрачного охотника отступить. Чтоб
