Вздохнув и потратив некоторую часть энергии лучемёта, Богдан чуть подрубил выступы в скале, так что получилось подобие грубых ступенек.
Увязав оставшиеся после гибели тримарана пожитки в два узла, он перекинул связку через плечи и вскарабкался на верхушку скалы. Вряд ли даже лев или какой-то подобный хищник смогут сюда взобраться. Площадка была достаточно ровная и большая, чтобы тут можно было заночевать, не опасаясь свалиться во сне вниз.
Подняв наверх несколько камней, Богдан устроил на всякий случай дополнительное ограждение площадки, потом натаскал сучьев и запалил костерок, на котором и подогрел остатки мяса, а также сварил чай из остатков воды в последней уцелевшей фляге.
Немного подумав, он пробормотал: «День у меня был трудный, а на всю жизнь всё равно не напасёшься…» – и вытащил одну сигарку.
Развалившись на куске подсыхающей шкуры Богдан покуривал и, как со сторожевой башни, любовался отсветами солнца вдали. Если бы кто-то плавал по этому океану, то скала, на которой отдыхал Богдан, вполне могла сойти за маяк – свет костра виден был здесь очень далеко.
Полоска света медленно угасала и ненадолго наступила почти полная темнота. Однако с края горизонта, отстоящего на угол в шестьдесят градусов от точки заката солнца, вскоре должна была показаться луна. Вокруг по-прежнему было очень тихо, не считая гомона волн – ни птичьего пения, ни иных звуков.
– Странно, чёрт побери, – проворчал Богдан и, устроившись поудобнее в центре площадки, заснул.
Спал он как убитый – ничто не потревожило сон уставшего юноши. Однако буквально с первыми лучами рассвета он открыл глаза. Тихое ласковое утро занималось над островком и всем Торцевым океаном. Богдан потянулся, сделал несколько упражнений, разминая затёкшие на жёстком ложе мускулы, и спустился умываться солёной водой – пресной у него больше не было.
Ополоснувшись в приятно прохладной с утра воде, он, тем не менее, посетовал на отсутствие воды пресной, которую срочно следовало найти. Если таковой, чего доброго, на этом острове не обнаружится, то он попал в серьёзную переделку.
Съев последний плод дедае, Богдан вышел на разведку. Он планировал провести её по уже как-то произвольно выработавшейся методике: обход острова по побережью с периодическими углублениями в лес в поисках ручьёв и деревьев дедае.
Он прошёл всего около километра по высокому берегу и вскрикнул от радости. Нет, обнаружилась пока не вода, хотя он и очень хотел пить, и не дедае – просто прямо между опушкой леса и краем берега лежал камень высотой сантиметров шестьдесят с совершенно плоской верхушкой.
Богдан подошёл и внимательно осмотрел камень – площадка на его верхушке имела почти правильные квадратные очертания. Это была точка перехода на какую-то Грань!
– Спокойно, – сказал себе Богдан. – Действовать будем методично.
Он вернулся к скале, где провёл ночь, снял все пожитки и перенёс их к камню, после чего достал карту.
За время хождения по берегу ему не попалось ни одного живого существа. Впрочем, сейчас его интересовало не это. Следует попробовать ещё раз определиться, где он находится, и попробовать угадать, куда ведёт эта точка перехода.
Встав на краю обрыва, Богдан в который раз всматривался в бинокль, соотнося острова, лежавшие в поле зрения, с картой. Повертев её и так, и этак, он пришёл к выводу, что определить своё положение не может, поскольку совершенно не представляет размеры и форму острова, на котором оказался. Судя по возможному расположению наблюдаемых островов, имелась вероятность, что он находится возле одной из двух точек перехода, правда, вели эти точки, если он угадывал правильно, в существенно разные места: одна могла открываться на грань Азии, а другая – на грань Динозавров. Оказаться среди ящеров Богдану совершенно не улыбалось.
Правда, в любом случае, пускаться в путь без припасов было бы не вполне разумно. Карта давала некоторое представление о ландшафте граней, но, не зная точного расположения точки перехода, судить об этом было невозможно. Он мог попасть, например, в довольно пустынную местность, где просто необходимы запасы воды. Да и какое-то количество продовольствия тоже иметь с собой следует.
Но прежде всего требуется обойти остров – тогда, возможно, он точнее поймёт, где находится. Прихватив с собой все три оставшиеся фляги, Богдан отправился на разведку.
В общем, пока ему, безусловно, везло, и даже слишком. С острова Витта, на котором не было точки перехода, он выбрался, даже снаряжением там разжился, в бурю не утонул, и даже большая часть вещей и припасов сохранилась. Всё нормально, будем выбираться и дальше – и выберемся!
Словно в подтверждение этих мыслей он услышал впереди журчание воды, и вскоре стоял на берегу небольшого, но вполне глубокого ручья с прекрасной прохладной водой.
– Честное слово, только ста граммов коньячка за удачу не хватает, – приговаривал Богдан, стоя на коленях и утоляя жажду, которая уже немного мучила его.
Закончив пить, он разделся и вымылся в ручье, смывая с тела соль океана.
Вокруг по-прежнему было тихо, и поэтому, уже одеваясь, Богдан обратил внимание на странный шуршаще-скрежещущий звук, донёсшийся со стороны лесной опушки.
Он резко обернулся и увидел метрах в двадцати от себя в такой же странно подстриженной траве двигающийся предмет. Это было какое-то существо, размером с морскую черепаху средней величины. Правда, панцирь черепахи напоминало только туловище существа. Перемещалось оно на шести сравнительно высоких членистых ногах, впереди на высоких стержнях болтались какие-то бусины – вполне возможно – глаза или какие-то иные органы чувств, которыми существо крутило в разные стороны.
Богдан поспешил застегнуть комбинезон, взял в руки лучемёт и присмотрелся. Существо неспешно направлялось в его сторону. Больше всего в облике единственного встреченного пока местного обитателя юноше не понравилось то, что можно было принять за безглазую голову. Эта «голова», размером с футбольный мяч, сидела на толстой, но гибкой членистой шее, и то и дело наклонялась к самой траве. Самым странным и внушающим опасение были выступы, похожие на круглые фрезы, которые, раскачиваясь из стороны в сторону, схватывали остатки травы на разной высоте.
– Что за дрянь, – пробормотал Богдан.
Хотя говорил он негромко, казалось, существо его услышало! Оно на секунду остановилось, повело псевдоглазами и засеменило прямо к Богдану, выставив вперёд свою фрезерную голову.
Когда до странного существа оставалось метров пять, Богдан поднял камень с берега ручья и со словами: «Кыш, сволочь!» бросил его во фрезочерепаху.
Камень щёлкнул по панцирю и отскочил в сторону, а существо ещё быстрее кинулось вперёд, и тогда Богдан выстрелил.
Луч, установленный не на прожигание, а на сильный удар, пришёлся в основание шеи, на которой сидела голова с опасными челюстями. Передние ноги существа подогнулись, но оно почти сразу поднялось. Богдан быстро перевёл регулятор на большую мощность и снова выстрелил. Луч прорезал панцирь, от которого повалил пар, существо упало, дрыгая всеми конечностями, и через несколько секунд затихло.
Богдан подошёл, не опуская оружия. Существо, несомненно, напоминало некую смесь черепахи и краба, а замершие челюсти вызывали дрожь: они явно могли содрать с человека и кожу, и мясо, а не только срезать траву. Между «фрезами» имелось отверстие, куда и поступала пища. Ноги оканчивались выпускными когтями, напоминавшими монтёрские «когти», так что существо вполне могло лазать по деревьям.
Теперь Богдан не сомневался, что именно подобные создания обглодали лиственные деревья в лесу.
«Ну и дрянь, – подумал юноша. – Выходит, мне пока везло – на прошлых островах подобной „экзотики“ не было! Хорошо, если таких тварей тут немного».
Словно опровергая его мысли, из леса вынырнули ещё две фрезочерепахи и заторопились к нему.
– Сучье племя! – выругался Богдан, поднимая лучемёт.
Он не стал подпускать тварей к себе близко, а свалил ещё метров за двадцать. К счастью, из леса пока не показывались новые «очаровашки», но Богдан подумал, что другие подобные монстры, чего доброго, могут добраться до его пожитков, и, быстро наполнив фляги, заторопился назад.
