Все вокруг заросло сухими, узловатыми лозами.
Присев за одной мишенью у стены, я прислоняюсь спиной к камням, чтобы собраться с силами… но мое движение ничто не останавливает. Я проваливаюсь насквозь, и мне за пояс тут же набивается что-то мягкое и холодное. Снег. Быстро вскакиваю на ноги, раздвигаю лозы. Здесь дыра. И она ведет наружу – за внешнюю стену.
Сердце бешено колотится. Это еще не путь на свободу из Мертвых земель, но неплохое начало. Клочок голубого неба после многих дней штормов. Отложив новую пищу для размышлений на потом, я накладываю стрелу на тетиву и жду.
Пару мгновений спустя на площадку выходит мужчина, его взгляд мечется от груды щебня к темному углу, затем к рухнувшей крыше. Затем этот дурачина поворачивается ко мне спиной. Будь я темняком, он бы уже попрощался с жизнью.
Подталкиваю сапогом основание мишени, и та грохочет. Мужчина резко оборачивается – прямиком к наконечнику стрелы в считаных сантиметрах от его лица.
– Ты кто? – спрашиваю я тихо, не дрогнет ни голос, ни руки, ни оружие.
Незнакомца не убить, он ведь уже мертв – не думаю, что можно провернуть такое дважды, – но получить стрелу в лицо будет определенно больно. Поэтому он осторожно отступает с поднятыми руками.
– Меня зовут Паллад, госпожа. Я капитан гвардии господина.
Черная туника до середины бедра, поверх облегающих черных бриджей. Сапоги длиной до колена блестят, недавно начищенные. Полупрозрачная фигура сливается с разбросанными серыми камнями, наваленным в давно забытых углах снегом. Цвет волос, стянутых кожаным шнурком, колеблется между светло-каштановым и огненно-рыжим. Игра света.
– Почему ты за мной следишь?
Взгляд Паллада ни на мгновение не отрывается от моих пальцев на тетиве и стрелы между ними.
– Господин приказал за вами приглядывать.
То есть убедиться, что я не попытаюсь сбежать. По разваливающейся крепости постоянно ходят сотни слуг, стражей. Вряд ли я сумею улизнуть незамеченной.
– Куда король отправляется днем?
Когда я просыпаюсь, короля и его темняка уже нигде нет. И до вечера его нигде не видать. Если я спрашиваю за ужином, король заявляет, что это не мое дело. А еще я подслушала, как несколько служанок сплетничали, мол, господин вернулся весь в крови, а доспех в грязи и вмятинах после битвы. Но я не стала у него уточнять, правда ли это.
– Не могу сказать, госпожа.
– Не могу? Или не стану?
Паллад вздергивает подбородок:
– Не стану.
Какая слепая преданность тому, кто не имеет ни малейшего намерения когда-либо освободить ни этого несчастного, ни остальных от службы.
– Слушай, я совсем не хочу в тебя стрелять, но раз уж ты испортил мне утро, настроена я не особенно дружелюбно. В твоих интересах ответить на вопрос. Правда.
Он все молчит. Я пожимаю плечами и снова натягиваю тетиву до упора. Она подрагивает в пальцах, напряженная.
– Последний шанс.
Паллад переводит взгляд с меня на лук, будто взвешивает вероятность – сдержу ли я слово. Что бы он ни прочитал в моем лице, это решает дело.
– Последние несколько месяцев темняки необычайно оживились. Господин пытается найти источник этих… перемен.
В свете услышанного вся обращаюсь во внимание. Сквозь трещины в каменной стене свистит ветер.
– Необычайно в каком смысле?
Капитан скрещивает руки на груди, щурит глаза. Солнечный свет струится сквозь него узкими полосами, делая силуэт ярче, размывая черные краски одежды.
– Обычно темняки не покидают лес, но их неоднократно замечали около цитадели. Как будто…
Паллад хмурится, качает головой.
Как будто защиты теряют силу – вот что он не осмеливается произнести.
Сперва Темь. Теперь защиты. Тревожные известия по целому ряду причин. Но они укрепляют меня в вере, что Король стужи теряет власть.
– А они проникнут, если подвернется возможность?
Капитан окидывает меня взглядом: от обутых в сапоги ног до украшенного шрамом лица.
– Господин делает все, что в его силах, дабы обеспечить безопасность цитадели. Темняки давным-давно под его властью. Нет нужды бояться изменений.
Как я и сказала: слепая преданность.
– Может, и под властью, но он ими не управляет.
Темняки бродят, где хотят. Я ни разу не видела, чтобы король пытался их поймать или обратить вспять искажение.
И снова долгий, испытующий взгляд.
– Думаю, на сегодня вопросов достаточно.
Щедрость капитана на этом закончилась, да?
– Очень жаль.
Стрела с неудержимой силой летит вперед – капитан опрокидывается навзничь, из правой грудной мышцы торчит оперенное древко.
Закинув лук на плечо, я подхожу ближе и смотрю на Паллада сверху вниз.
– Скажи Королю стужи, что мне надзор не нужен. И не ходи за мной больше.
Капитан стискивает зубы. Интересно, как это вообще работает, если призрака можно ранить, но нельзя убить. Ему понадобится лекарь? Не то чтобы меня это волновало. Он сам сунул руку в гнездо гадюки. Сам, чтоб его, виноват.
– Вы не найдете выхода из цитадели, – рычит капитан, обхватывая древко дрожащей рукой. Отдышавшись, он цедит: – Только зря время тратите.
По венам разливается новая волна ярости. Но я лишь рассеянно машу капитану рукой, удаляясь с тренировочной площадки. Я уже нашла выход – и унесу эту тайну с собой в могилу.
– И ты тоже.
Блуждания приводят меня к конюшням, восточному крылу, пыльной и заброшенной гостиной, второй гостиной, кухне, где я провожу добрую часть дня, помогая Сайласу резать овощи, внутренним дворикам, каждый из которых более строгий, чем предыдущий. Солнце клонится к закату, и я размышляю, как бы успешно положить конец правлению Северного ветра.
Он слишком осторожен. Защищенная крепость внутри крепости, поглощенная глубоким каменным молчанием. Я мало продвинулась в вопросе завоевания доверия. Вечерние трапезы остаются натянутыми, вымученными, несмотря на все мои попытки втянуть короля в беседу. Он крепко держится за все, что он есть, и временами я гадаю, чего он боится, что же произойдет, если он ослабит жесткую хватку. Что же я обнаружу.
В итоге мысли возвращаются к Зефиру, которого я не видела с тех пор, как Король стужи запретил ему показываться в цитадели. Если Зефир ищет мак, может ли тот расти где-то поблизости? И если я найду такое место, найду ли я и Зефира?
Отправляюсь на поиски Орлы, обнаруживаю ее за спором с другой женщиной-призраком. Она стройная, ей где-то тридцать пять – было, когда она ушла из жизни, – и она носит большие круглые очки, которые увеличивают большую часть ее узкого лица. Переносица припорошена маленькими темными точечками – веснушками.
– Я тебе говорила, – рычит Орла, – повторяла снова и снова. Неужели сложно запомнить цвет?! – Она хватается за корзину, которую держит женщина, и дергает. – Отдай постельное.
Младшая женщина не выпускает ношу из рук, почти в отчаянии тянет ее на себя.
– Подожди! Я могу исправить. Пожалуйста…
Пальцы Орлы соскальзывают, корзина резко переворачивается, содержимое летит наружу.
Младшая служанка падает на колени, поспешно собирает ткани, бросая испуганные взгляды в сторону Орлы.
– Мне жаль. Мне очень жаль…
– Орла?
Моя служанка оборачивается, замечает меня в трех метрах. А затем припадает к
