странах этого региона находится в диапазоне от 1 тыс. долл. до более чем 100 тыс. долл. И, несмотря на отдельные островки изобилия, большинство из 530 млн человек, проживающих на Ближнем Востоке, страдают от нищеты, неравенства, коррупции, безработицы и произвола. Это обусловливает рост экстремистских и террористических группировок, и практически везде, где США и НАТО применяют военную силу, эта проблема не решается, а обостряется. Поэтому без успешных политических реформ местных властей ни уничтожение лидеров экстремистских группировок, ни военные удары по территориям боевиков не снижают уровень террористической угрозы. Уничтоженные группы террористов сменяются новыми, еще более радикальными, а военные удары по территориям, подконтрольным боевикам, лишь привлекают их внимание к целям на территории США. Это обстоятельство зачастую не учитывалось Б. Обамой.
В годы его президентства в Белом доме Ближний Восток стал переживать период (который продолжается и поныне) серьезной геополитической трансформации, что привело к обострению существующих вызовов и угроз региональной безопасности. А также к появлению новых: усилению целого ряда террористических группировок и распространению радикального исламизма, обострению конфессиональных противоречий и межнациональных конфликтов, смене существующих режимов и угрозе распада некоторых государств Ближнего Востока. Эти процессы стали прямым или косвенным следствием политики, проводимой США в данном регионе, базовым принципом которой являлся тезис об «исключительности» американского государства, служащий обоснованием лидерства США в решении международных конфликтов. Приверженность этому подходу подтвердил Б. Обама в мае 2014 г., выступая с речью в Военной академии США Вест-Пойнт (United States Military Academy West Point), где заявил, что «верит в американскую исключительность всеми фибрами своей души, так как Америка является столпом международного права»[200].
Убежденность в исключительности США и в их праве вмешиваться в дела суверенных государств усугублялась тем, что Вашингтон не был способен просчитать риски и разрушительные последствия своих действий. Нежизнеспособность американской схемы мирового порядка особенно наглядно проявилась после военного вторжения США в Ирак в 2003 г. Его оккупация стала, по выражению одного известного иракского политика, проявлением «монументального невежества официального Вашингтона», не сумевшего понять, что силовая смена режима в традиционных обществах ведет к хаосу, гражданской войне и росту терроризма. Однако иракский урок ничему не научил США, и в 2011 г. Белый дом поддержал военное вмешательство сил международной коалиции в Ливию. Вторгшись в Ливийскую Джамахирию, американцы заявляли, что обеспечат переход этой страны от диктатуры к правовому демократическому государству. В итоге Ливийское государство переживает период упадка и разрухи, фактически находясь на грани распада[201].
Ошибки, допущенные США на Ближнем Востоке, привели к усилению негативного восприятия Америки в других странах, а тезис об исключительности США вызвал рост антиамериканских настроений во всем мире. Следствием этого стало постоянное снижение позитивного отношения к США мирового сообщества; общий рейтинг доверия к Вашингтону в мире стал меняться со стабильного на негативный. Об этом свидетельствуют данные опроса, проведенного Pew Research Center, в котором участвовали граждане сорока четырех стран. Антиамериканские настроения наиболее отчетливо наблюдаются на Ближнем Востоке. Только 10 % жителей Египта позитивно относятся к США, ненамного больше поддержка в Иордании (12 %), Пакистане (12 %) и Турции (19 %), хотя эти страны считаются союзниками Вашингтона.
При этом турецко-американские отношения на Ближнем Востоке в период президентства Б. Обамы стали переживать непростой период, а в перспективе эти сложности во взаимоотношениях между Анкарой и Вашингтоном будут только нарастать. Так, Анкара заняла «особую позицию» в рамках созданной США 11 сентября 2014 г. Международной антиигиловской коалиции и не проявила готовности без возражений осуществлять предложенную американцами стратегию, несмотря на активное давление со стороны Белого дома. Еще одним поводом для разногласий является Египет, легитимность переворота в котором (в 2013 г.) Турция в отличие от США не признала. Глубокое расхождение в оценке событий в ключевой стране арабского мира не способствует росту доверия между Анкарой и Вашингтоном. Усугубляет ситуацию и развитие военного сотрудничества между США и Египтом на фоне разрыва дипломатических отношений между Анкарой и Каиром. В целом можно констатировать, что к 2017 г. турецко-американские отношения на Ближнем Востоке представляли собой сложную картину, составленную из значительного количества противоречий, которые имеют тенденцию к обострению, особенно на сирийском направлении.
Отношения между США и Египтом также оставались напряженными с момента свержения Мухаммеда Мурси и до 2014 г. Их сближение произошло лишь после визита госсекретаря США Джона Керри в Каир и «разморозки» части денежной суммы (575 млн долл.), направленной Америкой для поддержки армии и экономики Египта. Окончательное решение о возобновлении поставок в Египет было принято президентом Б. Обамой 31 марта 2015 г. США посчитали, что военное сотрудничество с Египтом в большей степени соответствует их политическим интересам, нежели дальнейший процесс «демократизации» этой страны. Не превращаясь в полноценный плацдарм США, Египет тем не менее обеспечивает американцам ряд военных преференций. Так, корабли ВМС США получают возможность использовать в своих целях Суэцкий канал, ВВС США имеют право пересекать воздушное пространство Египта. А политическое сотрудничество с Египтом облегчает выстраивание американской ближневосточной политики, так как Каир играет важную посредническую роль, удерживая регион от новых арабо-израильских конфликтов и скрепляя сформировавшуюся антииранскую коалицию.
В марте 2016 г. ВВС США стали использовать территорию Западного Курдистана для создания там своих военных баз. Две авиационные базы США были открыты в Румейлане и Кобани — именно их США использовали для высадки контингента своих военных специалистов на территории Сирии. Таким образом, военное сотрудничество с курдами позволило американцам «проникать» в Сирию, надежно закрепившись там посредством создания военных объектов. При этом США продолжают активное финансирование Иракского Курдистана. Так, 19 апреля 2016 г. министр обороны США Эштон Картер заявил о том, что курдские отряды получат финансовую поддержку в размере 415 млн долл., причем одними деньгами эта помощь не ограничится. Иракский Курдистан также получит мобильные ракетно-артиллерийские установки «Хаймарс» (High Mobility Artillery Rocket System — HIMARS), а инструктажем курдских отрядов будут заниматься 217 военных советников из США.
Антитеррористическая операция ВКС РФ в Сирии была воспринята администрацией Б. Обамы как еще один геополитический вызов (после присоединения Крыма к РФ), который Москва бросила Вашингтону. Поэтому в начале российской военной операции в Сирии США объявили, что не будут сотрудничать с РФ. 8 октября 2015 г. Э. Картер заявил, что Америка не намерена содействовать России в сирийской спецоперации, а сама российская стратегия представляет собой «трагическую ошибку». Однако Стивен Коэн, авторитетный специалист по России и редактор издания Nation, считает, что «отказ США сотрудничать с Россией в борьбе с терроризмом является самым вопиющим провалом администрации Обамы и пренебрежением к национальной безопасности США»[202]. Он неоднократно призывал и продолжает призывать США к налаживанию диалога с Россией, подчеркивая в частности,
