и без того очевидно, кто это сделал — осталось наказать исполнителей, а с этим прекрасно справятся и без моего прямого участия.
— Я увидел здесь достаточно, едем назад, — говорю я, и мы идем к припаркованной неподалеку бронированной машине.
Кутузов сел за руль, Алина рядом с ним, а я — на заднее сидение.
— Господин, сожалею, что так вышло, — сказал Кутузов, как автомобиль тронулся.
— Да не стоит. Это всего лишь два здания, — легко отвечаю я.
— Ну как же? Это все-таки детские дома. Вы сами говорили, что они играют большую роль.
— Конечно, у них очень большая роль, и только что они ее исполнили.
— Не понимаю.
— Это нормально, что не понимаешь.
— Господин, позвольте мне объяснить? — спрашивает Алина.
— Давай, — разрешаю я.
— Понимаешь, Кутузов, господин знал, что противостояние будет переходить в более жестокую форму, и эти здания специально строились для отвода глаз. Они и не должны были дожить до ввода в эксплуатацию.
— Понимаю, — кивает Кутузов, не отрываясь от дороги. — Значит, вы создали приманку. Но с какой целью? Выявить тех, кто работает против вас?
— Нет, цель — сохранить нечто большее, — отвечаю я.
— Например?
— Например, остальные двадцать таких детских домов.
— Почему вы считаете, что они в безопасности?
— Слушай, Кутузов, а ты точно стратег? — слегка усмехаюсь я.
— Да, но для того, чтобы создавать планы, мне нужно знать больше информации, а сейчас она исчерпывающая.
— Дело в том, что есть несколько родов, которые поддерживают меня, но делают вид, что сохраняют нейтралитет. Они открыли свои детские дома, конечно за счет имперского бюджета, но поскольку я косвенно был в этом замешан, мне нужно было скрыть следы, что я и сделал.
— Ценой своей репутации, — хмыкает Кутузов.
Киваю… Нет смысла отрицать очевидное.
— Ее ценой, но как понимаешь, мне на это искренне наплевать. Главное, что эти детские дома будут работать по своему прямому предназначению.
Я посмотрел в окно, за которым проносились старые дома столицы, мы проезжали не самый благополучный район. Жаль, что пока мои возможности ограничены, и я не могу помочь всем жителям Российской империи. Но зато, когда наконец стану императором… ох, изменится очень многое. И люди увидят не цесаревича Дмитрия, репутация которого давно ушла в минус, они увидят сильного императора, способного поднять страну с колен, а потом и возвысить над всеми остальными.
А сейчас мне невероятно стыдно видеть то, во что превратилась моя дорогая империя, как изменились людские нравы. Раньше подобных детских домов было с избытком, и то большинство оставались полупустыми. Были всевозможные госпрограммы, и детей охотно забирали, обустраивали их жизнь, помогали влиться в общество. У них было бесплатное обучение, и многие шли в военное училище, где дальше строили свою карьеру.
Но последние пять поколений императоров все больше и больше ограничивали эту сферу. Бюджеты урезались и перенаправлялись на то, что считалось для империи более важным. Например, на строительство новых военных заводов и перевооружение армии… в мирное-то время!
Императоры совершают самую большую глупость, когда начинают действовать подобным образом. В таком случае правитель не ищет, как увеличить доходы империи, а начинает искать, где бы сэкономить, и ничего хорошего не получается. Детские дома обычно оказываются первыми в этом списке на сокращение бюджета.
Мы вернулись во дворец, но я не спешил возвращаться в свой кабинет. Хотелось немного проветриться, и я пошел по тропинке, которая вела через дворцовый сад. Здесь были растения со всего света, многие из которых прижились благодаря магии природы. Я основал его еще в первой жизни, и с тех пор сюда почти не привозили новые образцы растений.
Сестра тоже прогуливалась по саду, я издалека услышал смех фрейлин, с которыми она была.
Подхожу к девушкам ближе, и Анастасия сразу оборачивается ко мне.
— Дмитрий, не ожидала тебя увидеть здесь, — улыбнулась она, и я понял — как раз таки ожидала.
Что и неудивительно, ведь я тоже не просто так сюда пришел.
— Дворец нынче тесен, ты не находишь?
— Ему не мешало бы расширение. Надеюсь, новый император подумает об этом, — подмигивает она.
— Посмотрим. Неизвестно, что будет завтра, а ты уже загадываешь так далеко.
Конечно, ремонт дворца отнюдь не первая задача, с которой должен будет разобраться новый император. Но Анастасия знает, о чем говорит — еще пара десятилетий, и люстра точно свалится на голову какому-нибудь важному гостю.
— Рад, что ты восстановилась, — сменил тему я.
— Благодаря твоей помощи, — отвечает она, и я ловлю на себе неоднозначные взгляды фрейлин.
— Ты же знаешь, иначе я поступить не мог, — слегка улыбаюсь я.
Интересная игра выходит. Фрейлины, хоть и пытались не показывать на людях удивление, но для них стало очевидно, что сестра изменила свое отношение ко мне. И благодаря им очень скоро эта новость разнесется по всему дворцу, а затем дальше.
— Брат, не соизволишь ли тебя украсть на пару минут? — с улыбкой спрашивает сестра.
— Как я могу тебе отказать?
— Вот и славно.
Мы отошли подальше, в ту часть сада, где росли фруктовые деревья.
— Давай, пожалуйста, остановимся возле этого интересного персикового дерева. Его к нам из самой Персии привезли.
Дерево было в самом деле огромным и величественным, его кроны возвышались над всеми остальными. Обычных деревьев в этом саду нет, и это тоже было особенным.
— Хорошее дерево, — киваю я. — А главное — старое.
— Ходят легенды, что Первый император лично его посадил, чтобы показать гостям всю власть и величие нашей империи.
— А ты не думала о том, что он мог просто выплюнуть косточку, и все получилось само собой? — усмехаюсь я.
— Не думаю, что все настолько просто. Первый император мог себе позволить планировать наперед.
На самом деле я не планировал здесь посадить ничего такого… персикового. Просто гулял по саду, ел себе спокойно персик, никого не трогал. И косточку выплюнул на этом самом месте.
А в косточке оказалось достаточно энергии, которую персик впитал от материнского дерева, находящегося в Персии… и дерево это было не простым, а с магическими свойствами. Оно могло ненадолго усиливать потенциал любого Одаренного. Там это дерево считалось священным и единственным в своем роде, и делегация из Персии принесла мне в дар целую коробку таких вот персиков.
—
