- Что за шутки? - прохрипел Спиркин. - Алло!
В ответ перед ним загорелись лампочки, тяжесть увеличилась. А потом Спиркин услыхал голос.
- Чижик, - позвал голос. - Я - Лютик. - И спросил про какие-то параметры.
- Это вы меня? - с трудом спросил Спиркин. - Я сам здесь случайно!
- Это ты, Чижик? - удивился голос. И сказал, чтоб Чижик перестал валять дурака.
Спиркин сказал, что это Спиркин говорит и чтоб голос сам перестал валять дурака и выпустил бы его отсюда, потому что ему некогда.
Спиркин услышал, как голос совещается с другими голосами. Из-за сильного треска он разобрал только три фразы: "Надо было согласовать!", "Разгильдяйство!" и "Лишить премии!".
- Кого лишить? - заинтересовался Спиркин.
Однако голос больше не откликался, вместо этого Спиркин услыхал: "В эфире - "Маяк". Передаем концерт по заявкам воинов-пограничников". И вместе с первыми звуками песни "Я люблю тебя, жизнь..." Спиркин стал невесомым. Побарахтавшись в воздухе, он добрался до иллюминатора. Там, соперничая в блеске с двумя пуговицами на пиджаке Спиркина, неспешно плыли звезды...
...Спиркин вылез из люка, спрыгнул на землю и посмотрел по сторонам. Вокруг была пустыня. Спиркин хотел подумать что-нибудь, но не успел. Земля перед ним зашевелилась, и оттуда стали выскакивать люди.
"Дружинники, - понял Спиркин. - В милицию поведут!"
"Дружинники" окружили Спиркина. Один из них вытащил какую-то трубу и приложил к губам.
- Планета Марс приветствует посланца Земли, - услыхал Спиркин.
- Тьфу! - сказал Спиркин. - Я-то испугался.
- Тебе нечего бояться, - сказал марсианин в трубу. - Мы тебя ждали тысячи лет, пока вы сможете принять все знания нашей цивилизации. И вот этот великий час настал!
Все марсиане согласно затрясли головами.
- Вы тут пуговицы не видели? - спросил Спиркин. - Золотая пуговица такая, от пиджака.
Марсиане обеспокоенно переглянулись.
- Мы не знаем пуговиц, - сказал главный. - Но мы умеем делать хлеб из песка, и овладели антивеществом, и победили все болезни, и мы ждали тысячи лет, и вот настал великий миг...
- Это все ясно, - сказал Спиркин.
Он повернулся и полез в ракету. Закрывая люк, он увидал, что марсиане отчаянно скачут и размахивают руками. "Пуговиц не знают, - подумал Спиркин. - Дикари!"
Он уселся в кресло. Надо было продумать дальнейшую линию поиска. Внизу суетились маленькие фигурки. Потом они пропали. Спиркин думал. Внезапно он хлопнул себя по лбу и тут же стартовал с Марса.
"Шляпа! - выругал он себя. - Вот шляпа!"
Он удовлетворительно перенес перегрузки и перешел к состоянию невесомости. Вскоре в иллюминаторе показалась Земля. Спиркин прилепился к стеклу и стал смотреть на родную планету. Из Европы торчал посадочный ориентир - труба авторемонтного завода. Спиркин напряг зрение, и ему показалось, что там, на заводском дворе, в огромной куче железного хлама вспыхнул золотой лучик. Спиркин улыбнулся и, мурлыкая "Я люблю тебя, жизнь...", устремил корабль мимо каких-то звезд и галактик к своей сияющей цели.
Девять десятых
Сначала я пустил горячую воду. Затем, постепенно добавляя холодную, установил свою любимую температуру - не слишком горячо, но в то же время чтобы руки интенсивно прогревались. Я намылил руки душистым мылом - мылил долго и тщательно, - затем мыло смыл. Потом я вытер руки насухо полотенцем махровым - полотенце было жестковатым, но приятным на ошупь. Повесив полотенце на изогнутую теплую трубу, чтобы оно скорей высыхало, я сделал разминку пальцами рук - сгибал их в разные стороны и разгибал, - затем со стеклянной полочки левой рукой взял ножницы, блестящие, новые, слегка изогнутые в концах, продел в кольца ножниц большой и средний пальцы правой руки и пощелкал ножницами в воздухе. Чуть туговаты были ножницы, но щелкали хорошо.
Начал я с левой руки. Подогнув все пальцы, я оставил вытянутым вперед один мизинец и принялся аккуратно стричь, медленно поворачивая мизинец так, чтобы линия среза была ровной и закруглялась плавно. После горячей воды ноготь стал мягким и хорошо поддавался, не крошась на отдельные кусочки, а отходил сплошной тоненькой стружкой, таким светлым полумесяцем.
Мизинец удался! Ни малейшей зазубрины, ни мельчайшей неточности. Тут было изящество, которое не бросалось в глаза, но тем не менее не могло остаться незамеченным. Да, мизинцем можно было гордиться.
Перед тем как приступить к безымянному пальцу, мне пришлось сделать небольшую паузу - служба в армии, потом еще, кажется, институт. Но это было, пожалуй, даже кстати: ведь безымянный палец - очень труден; он гораздо менее подвижен и послушен, чем остальные, и к нему нужно приступать отдохнувшим и свежим. Разумеется, самое сложное - это безымянный палец правой руки (если вы не левша), но и левый тоже не подарок...
Когда наконец я вытянул безымянный палец вперед, мизинец тоже поднялся вверх, будто был связан с безымянным каким-то соглашением. Это меня позабавило и даже как-то тронуло.
Я уже поднес к пальцу ножницы, уже развел кольца, как вдруг ударил телефонный звонок. Сердце заколотилось.
Я снял трубку. Какой-то женский голос. Из разговора я понял, что звонила моя невеста. Ну, разумеется, я не забыл, что сегодня наша свадьба. Впрочем, оказалось, что свадьба состоялась накануне... Там положили трубку.
Этот звонок внес какое-то смятение, и, вернувшись в ванную, я долго не мог успокоиться. В самом деле, если свадьба уже была, значит, все хорошо, тогда звонить было незачем. Если же свадьбы не было, то можно было тем более не звонить... Все это было странно.
От нервного возбуждения руки стали холодными. Я снова открыл кран и подержал руки под горячей водой, вытер высохшим уже полотенцем и вновь взял ножницы. Вновь вытянул я безымянный палец, отчего мизинец вновь поднялся немедленно, - и это меня немного успокоило.
Я весь погрузился в работу. Кажется, снова что-то звенело - телефон или звонили в дверь. Впрочем, быть может, это мне просто казалось. Однако, когда я закончил этот нелегкий палец и смог перевести дыхание и расслабиться, я услышал, как за дверью кто-то сказал:
- До свиданья, папа!
Потом шаги простучали в коридоре, хлопнула входная дверь. Папа? Кто это был? Это с кем прощался и моей квартире? Может быть, со мной? Но я решительно не помнил... Очень любопытно...
Со средним пальцем не было абсолютно никаких хлопот. Четкое движение ножниц - и линия среза здесь соперничать могла бы с мизинцем.
Так же славно удался и указательный палец. И тут какое-то неприятное предчувствие заставило меня вздрогнуть. Предчувствие не обмануло. В тот самый момент, когда я был уже готов приступить к ответственному большому пальцу, дверь ванной распахнулась и какая-то женщина с порога закричала на меня:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
