теперь, ведь на мрачные и холодные дни богат был весь девятый месяц. Тогда мастер Ванцзу и сказал, что воинов того места, куда мы следовали, беспокоила и пугала какая-то загадочная женщина, и все они убеждены в том, что она не человек. После этого я не проронил ни слова до следующего утра, когда солнце встало из-за холодных облаков и разогнало мрак, а вместе с ним тучи и туман.
________________________________________________________________________________
[1] Ванцзу Даомэнь (702–783) — знаменитый маг Эпохи Волнений, происходил из старинного аристократического рода Ванцзу, по некоторым сведениям известного со времен становления империи Син. Возвысились в конце Эпохи Обновления, из клана Ванцзу выходило множество магов и чиновников высоких рангов, вплоть до 2-го. Ванцзу Даомэня считали магом чрезвычайно талантливым, честным и упорным, но при этом отмечали и его сложный характер.
[2] Провинция на северо-востоке империи Син, населенная народом гичё (горё) со столицей в Дидоншане. В прошлом там существовало королевство Гичёгукто.
[3] Одна из главных рек страны, исток которой расположен в горах Лонъя на севере страны, немного севернее Цзиньгуанди. Протекает через всю страну, соединяя столицу с Айшэнем. На её плодородных берегах расположены многие деревни.
[4] Древний город, столица империи Хуандигоу, предшественницы Син. По преданию город погиб в результате падения «небесного огня» в 4-м веке до Я.Л.
[5] Чи-Ди (302–222 до Я.Л.) — тридцатый правитель Хуандигоу. Согласно некоторым записям, именно в его правление под «небесным огнем» погиб город Цзиньталоу.
[6] На момент повествования заброшенный город в провинции Гучёгуо, когда-то наравне с Сандеоми один из крупнейших населенных пунктов королевства Гичёгукто. Оба возникли ещё в глубокой древности (по некоторым версиям в 15-14-м веках до Я.Л.), и оказались покинуты в 108-м и 106-м годах от Я.Л. после Великого Мора, масштабной смертоносной эпидемии, охватившей Хуандигоу в конце 2-го века после Я.Л. Тогда же оказались покинуты и другие древние города — Сянха и остатки Инг-Ео.
[7] Шуйчже-Ди (43-134 после Я.Л.) — император, при котором произошёл Великий Мор, и с именем которого связано множество легенд. Основал города Ланьшаньбин (Айшэн) в 116-м и Лисэчанши (Шан Ри) в 119-м недалеко от погибших городов своей империи.
[8]Хуандзинь Хэйхуцзы (225–312 после Я.Л.) — Основатель империи Син, ставший императором в конце 280-го года. Сын Гунчжу Хай, старшей дочери Цзуньжу Хай (Владыки Морей), последнего императора Хуандигоу. Почитается синцами как божество. Упомянутая эпидемия случилась в 283-м году от Я.Л.
[9] Цзянши — т. н. «прыгающий вампир», нежить родом из китайской мифологии.
Глава 14. Легенда о проклятой комнате
На тракте от Цзиньгуанди до деревни Сяопэй уцелело к концу третьего года правления императора Цилинь Цзяо всего девять ямских домов и один постоялый двор, чего совершенно оказалось недостаточно, особливо поздней осенью, когда дни коротки и часто ненастны. Тем более что шесть из девяти таких домов пришлись на первую половину дороги, и хорошенько помыться и отдохнуть мы смогли лишь на шестой день своего пути, когда достигли заезжего двора, окруженного соснами леса Сонфэн.
Я невольно тогда вспомнил своё весеннее приключение в деревне Лоу, но, разумеется, о том умолчал, лишь сказал, когда мы с мастером Ванцзу готовились ко сну, что война войной, а не помешало бы всё ж нашим управителям подумать и о путниках вроде нас, и позаботиться о строительстве дополнительных постоялых дворов, в которых можно как следует отдохнуть и ни о чем не беспокоиться.
«О, юный друг Байфэн, ты думаешь, что все постоялые дворы так хороши, и в каждом не о чем беспокоиться? А что, ежли я тебе расскажу историю о комнате в одном старом трактире, что стоит на дороге между деревней Сяопэй, куда мы направляемся, и Шэнъяном?» — насмешливо проговорил мой спутник.
За ту неделю я уже успел всякого от него наслушаться и даже попривык к его байкам, которые он травил день ото дня, дабы, верно, унять скуку в дороге, и приготовился слушать. Тем паче, что он бы её рассказал, даже кабы я тому воспротивился. Рассказ этот вызвал у меня смесь тревоги, растерянности, смеха и стыда. И как долгие годы умалчивал я о том, что произошло в Лоу, так умалчивал и о том, что поведал мне в тот вечер мой старший товарищ[1]. А поведал он мне вот что…
Ходила с давних пор легенда о том, что на постоялом дворе между деревней Сяопэй и Шэнъяном есть зачарованная комната. Будто бы построили этот постоялый двор ещё в Эпоху Обновлений при императоре Цзюньчжу Сусяне[2] на месте разрушенного храма, и на месте той комнаты как раз стоял алтарь Кэн-Вана, Повелителя Града Мёртвых и Запредельных Покоев. И ещё с тех времен шепотом поговаривали, что из той комнаты бесследно пропадали путники. Говорили, будто Кэн-Ван утаскивал их в Ад. И так шептались и строили догадки, покуда однажды с чиновником из рода Хун вот уж с полсотни лет тому назад не приключилась одна занятная история.
Неизвестно, куда и зачем тот направлялся, но, говорят, будто как-то раз его гонец тоже заночевал в той комнате, и его утащили демоны Кэн-Вана в обитель своего правителя, где тот приказал ему сделать для его потехи то, что тот лучше всего умел делать. Справится — получит щедрую награду, а нет — навсегда останется в Адской Обители.
Гонец испуганно пробормотал, что он всего лишь доставляет послания. Кэн-Ван радостно хлопнул в ладоши и сказал, что ему как раз надобно позвать его чиновников на пирушку, велел гонцу облачиться в нелепое одеяние с бубенцами и прорехами в срамных местах, дал свитки с приглашениями и велел управиться до того, как опустится Кровавое Солнце, что означало бы начало восхода солнца в мире людей. И гонец всю ночь в поте лица разносил приглашения на пир Кэн-Вана демонам и духам, боясь не успеть. Когда ж ему это удалось, Кэн-Ван сказал, что тот не зря ест свой рис и носит свой шёлк и наградил его мешочком с серебряными лянами. И демоны снова потащили и завертели его. А очнулся он на рассвете где-то в хвойных лесах в том виде, в каком лег спать. Хорошо ещё, что пора была летняя. И брел он по лесу, покуда не набрел на деревушку у моря.
И оказалось, что он попал на остров Хитори, что был в тысячах ли от злополучного постоялого двора. На его счастье, среди жителей деревни оказался образованный монах, который, выслушав его историю, сказал, что мир тот и этот не
