Спорщики дружно кивнули головами.
— Выношу решение, — лениво заявил Антип. — Вы отдаете эту вазу мне.
Он помолчал, любуясь вытянувшимися лицами мужиков.
— А чтобы у вас не возникли нелепые мысли, сегодня же вечером, когда будем ехать мимо озера, я на ваших глазах брошу ее в самое глубокое место. Можете идти.
Спорщики, злорадно поглядывая друг на друга, удалились в сопровождении Захара.
— Что у нас еще? — спросил Антип у Софрона, но тот не успел ответить.
Слева от Медведева в проход, специально оставленный между телегами, влетел всадник. Спешившись в центре поляны, он направился к столу и, поклонившись, доложил Антипу:
— Он покинул Березки.
Антип сощурился.
— Ты совершенно уверен?
— Хозяин, — с обидой в голосе сказал прибывший, — я все утро наблюдал из дубравы напротив дома и своими глазами видел, как он собирался в дорогу. Он поклонился сгоревшему дому и уехал в сторону Картымазовки. Я вернулся и доложил тебе об этом. Но ты не поверил и послал меня снова. Так вот, я говорю, следы ведут в Картымазовку. Он ехал то по дороге, то лесом, но я проследил каждый его шаг, почти до самого брода. На обратном пути дорогу, ведущую сюда, я осмотрел аршин за аршином — каждую пядь земли, каждую кочку. Ни одна ветка не сломана, ни с одной не стряхнута даже капля росы! Я не знаю, куда он поехал, но за одно ручаюсь, — в нашей стороне его нет.
Антип задумался.
— Это очень странно, — медленно произнес он. — Ну-ка позови мне Якова!
— Да что ж тут странного?! — воскликнул. Софрон. — Щенок получил предупреждение и понял, что ему конец. Неужто ты полагаешь, что найдется ненормальный, который вздумает в одиночку бороться с таким отрядом, — ведь Картымазов наверняка ему о нас рассказал. Зря ты не позволил мне вчера поехать. Я с пятью ребятами справился бы с ним в пять минут и привез бы тебе его голову. Уж очень мне хочется рассчитаться с ним за Терентия и Анисима.
Антип посмотрел на Софрона и глубоко вздохнул.
— Кажется, ты метишь на мое место, Софрон, а между тем тебе следует еще многому поучиться. Иначе не сохранить тебе хорошего отряда больше года и не сносить собственной головы. Скажи мне, сколько людей было у того же Терентия, когда он хотел остановить этого, как ты говоришь, щенка, у ручья и, как всегда, сдуру не разобравшись, начал размахивать ножом? Семеро? То-то же. Терентий вчера помер, так и не придя в сознание, а Анисим еще долго будет лежать и стонать, в то время как новый хозяин Березок не получил ни одной царапины! А ведь Терентий с Анисимом были здоровые крепкие мужики, надежные в любой стычке, сильные и смелые — каждый из них быка мог повалить. Неужели ты еще не понял, что мы, быть может, впервые за все эти годы имеем дело с очень опытным и дерзким противником. Я не позволил тебе вчера ехать, потому что понял — из твоих пяти людей в лучшем случае вернулись бы двое ни на что не пригодных калек, и так день за днем наш отряд растаял бы, как этот весенний ручеек, который еще вчера утром бурлил мощным, потоком, а сегодня — взгляни! — от него осталось лишь сухое русло и тонкая ниточка воды.
Софрон глянул под ноги и упрямо мотнул головой.
— Можно было напасть всем отрядом ночью. Неужели ты всерьез думаешь, что он в состоянии нам противостоять? Ну, потеряли бы пять человек, ну десять, зато надолго показали бы всем, кто здесь хозяин!
Антип печально покачал головой.
— Очень плохо и неправильно ты рассуждаешь, Софрон. Допустим, мы покончили бы с ним, потеряв десяток человек. А через месяц сюда приедет другой такой же. Я догадываюсь, к чему дело клонится, и, сдается мне, чую московские замыслы. Плохо дело, Софрон, ой как плохо! — похоже, здесь воняет политикой. И если мы хотим сохранить свои головы на плечах, надо убираться отсюда как можно скорее и как можно дальше! Ибо политика, дружок ты мой бесценный, это тебе не разбой на большой дороге — это куда пострашней.
Софрон пожал плечами и покачал головой в знак того, что не разделяет и не понимает этих опасений.
Вдруг перед Антипом, будто вынырнув из-под земли, появился странного вида худощавый молодой мужчина в одежде из звериных шкур. Он стоял, робко опустив голову и переминаясь с ноги на ногу.
— Яков, — обратился к нему Антип. — Мигом в Картымазовку, да узнай точно — там ли он, а если нет, то проезжал ли по их землям. И немедля назад! Коня возьми!
— Нет, нет, не надо, хозяин, я так, — промямлил Яков и исчез в кустах.
— Я не верю, что он уехал… — тихо промолвил Антип, потом резко поднял голову и крикнул: — Серапион!
Из смотровой щели будки на дубе тут же высунулось бородатое лицо:
— На месте!
— От Николая никаких знаков не было?
— Нет, хозяин. Только от монастыря белый сигнал. Софрон ходил проверять.
— Кто это был? — обратился Антип к Софрону.
— Рыжий за деньгами приходил. Сказал, что паром на время закроют. Вчера была проверка — какой-то посланец, будто бы от самого митрополита, нагнал на них страху.
— Вот как? — насторожился Антип. — Интересно: позавчера появляется новый владелец Березок, который выглядит как мальчишка, а на деле оказывается опытным бойцом, вчера — неожиданная проверка монастыря митрополитом, сегодня, — подозрительный монах с его тайнописью, — я уже не говорю о совершенно нелепом похищении дочери Картымазова — какой с него возьмешь выкуп, он же не богат вовсе!.. Не слишком ли много дивного и неясного вдруг стало случаться после длительного затишья? Ой, чует мое сердце — одной цепи это звенья… Что-то хитрое здесь затевается…
В проходе между телегами показался Захар с золотой вазой в руке и крикнул издали:
— Обед готов! Сюда прикажете подать или со всеми будете?
— Сюда! — сказал Софрон.
— Напротив — будем со всеми, — сурово возразил Антип.
— Как прикажете. — Захар протянул вазу. — Куда девать?
— В мою землянку, — приказал Антип и крикнул: — Варежка!
Из большой землянки выбежала девочка лет десяти и вприпрыжку подбежала к Антипу.
— Пойдем обедать, доченька.
Антип ласково обнял девочку здоровой рукой, и все направились через проход между телегами в сторону костров.
Захар скрылся в меньшей землянке, через минуту вышел оттуда без вазы, огляделся по сторонам и направился прямо к телеге, где прятался Василий. Медведев уже приготовился к худшему, но Захар остановился у соседней телеги, пошарил рукой под рогожей, раздобыл глиняную бутыль, отхлебнул несколько глотков, сунул бутыль обратно и бросился догонять главарей.
Через минуту поляна опустела. Василий оценил положение: прятаться в телеге становилось опасным…
