и поспешила к де Морвилю.
Он так и стоял в коридоре, только снял шляпу и сунул её под мышку.
- Что вы хотели? – я не смогла сдержать волнения, когда посмотрела на него, и поспешила опустить взгляд.
Но даже не глядя я чувствовала этого мужчину рядом, близко, очень близко, и оставаться спокойной в такой близости не было никакой возможности.
- Пришло послание от её величества королевы Гизеллы, - сказал герцог. – Меня ждут во дворце. Наверное, королева хочет договориться насчёт вас…
- Вы должны идти, милорд, - сказала я коротко.
- Да, должен, - он помедлил, а потом осторожно взял меня за руку. – Если что-то пойдёт не так, вы знаете, куда бежать.
- Да, милорд, - ответила я так же коротко, понимая, что никуда не побегу, если «что-то пойдёт не так».
Я останусь здесь. Я добьюсь, чтобы королева Алария меня выслушала. Я не позволю, чтобы герцог пострадал из-за меня.
Наши пальцы переплелись, и это было особо чувственной игрой. Эта тайная ласка украдкой была не такой захватывающей, как страстные поцелуи и всё прочее, но от неё тонко дрогнуло сердце и застучало, отдаваясь дрожью во всём теле.
- Сесилия… может, один поцелуй?.. – произнёс герцог негромко. – На прощание…
Я бы подарила ему сто поцелуев, а не то что один, и уже приподнялась на цыпочки, чтобы выполнить просьбу, но тут из кухни выплыл Эбенезер, держа блюдо, на котором красиво были разложены яблоки и груши. Мы с герцогом тут же отшатнулись друг от друга и разжали руки.
- Поставлю в гостиной, с вашего позволения, - сказал Эбенезер, скользнув по нам острым взглядом. – Милорд, вы уходите? Леди, заприте дверь, пожалуйста.
- Ухожу, - вздохнул герцог с такой обреченностью, что я едва не прыснула.
Он надел треуголку, кивнул мне и вышел.
- Дверь заприте, - тут же велел Эбенезер.
- Слушаюсь, милорд, - ответила я и подавила вздох, закрывая задвижку и поворачивая ключ в замочной скважине.
Глава 7
Осматривая дом, Эбенезер не переставал ворчать. Ему не нравилось всё – и что я сама вымыла полы, и что сама надраивала ванну мелом, и что решила сама готовить.
- Если он такой благодетель, ваш герцог, - брюзжал Эбенезер, - пусть наймёт пару служанок и кухарку! Это просто позор, что у брата короля нет достойного служебного штата! Хотя, нет! Он слишком шикарно устроился – взял в кухарки благородную леди, а сам…
- Поссоримся, - предостерегла я его.
Он обиженно замолчал и тут же возмущённо уставился на гардероб де Морвиля, который скромно висел на распялочках в его спальне.
- Это совершенно никуда не годится, - объявил Эбенезер и для подтверждения правдивости слов взялся за сердце. – Три перемены одежды! Три! Это герцог или нищеброд из-под моста?
- Ой, можно подумать, у дяди было больше камзолов, - отмахнулась я.
- Больше! – повысил голос мой старый слуга. – Пять!
- Непозволительная роскошь, - заметила я, чем заслужила ещё один возмущённый взгляд.
- Говорите о лорде Сен-Меран уважительно, - тут же потребовал Эбенезер. – Это был достойный человек, он не заслужил насмешек. Судьба была к нему несправедлива…
Я с трудом подавила желание открыть тайну, что достойный человек сейчас жив-здоров и наслаждается обществом изумительной женщины в поместье герцога, но время для признаний точно было неподходящее – Эбенезер так и кипел.
- Ладно, - примирительно сказала я, - оставляю вас, господин камердинер, на вашем рабочем месте, а сама удаляюсь на кухню. Фанни Браунс удаляется, смею вам напомнить.
- Пока я жив, вы готовить не будете! – снова ощетинился он.
- С чего бы? – мне уже начали надоедать эти бессмысленные препирательства. - Раньше я прекрасно готовила, и вы ничуть не возражали.
- Раньше вы готовили для своего дорогого дядюшки, - заявил Эбенезер скорбно, - а готовить для постороннего мужчины – это попросту неприлично! Кто знает, что могут подумать…
- Хорошо, тогда буду готовить для вас. Надеюсь, в этом случае никто не заподозрит нас в неприличностях? – я поцеловала Эбенезера в щёку и убежала прежде, чем он нашёлся, что ответить на такое нахальство.
Кухня в доме герцога была больше, чем в доме дядюшки. Высокие потолки, вентиляция и… идеальная чистота. Как в музее. Я посмеялась, спрятав лицо в фартук, хотя скрывать смех мне было не от кого – Эбенезер ещё не спустился со второго этажа.
Ну нет, милорд де Морвиль, пора покончить с музейной чистотой в вашей кухне.
Теперь я устроила здесь всё на свой вкус. Копчёный окорок отправился на лёд, овощи – в холодную кладовую, вместе с яйцами, маслом и мукой. Хлебному ларю, наконец-то, нашлось применение, и он с благодарностью разинул рот-крышку, принимая круглую пшеничную булку и посыпанный кунжутом тёмный хлеб, с которым так вкусно пить послеобеденный чай. На полки я поставила специи, развесила по крючочкам медную блестящую посуду, а зелень сложила в глубокую миску, сбрызнула водой и поставила на подоконник – чем не букет для кухни?
Когда Эбенезер появился, я уже отбивала говяжий край деревянным молотком. Орудовала я им изо всей силы, очень надеясь, что стук помешает разговору. Обсуждать наше теперешнее проживание мне пока не хотелось. К тому же, я побаивалась, что Эбенезер будет выспрашивать меня об отношениях с герцогом, или что я случайно проболтаюсь о местонахождении дядюшки.
Но стук молотка и мой чрезвычайно занятой вид Эбенезера не остановили. Подкинув в печь пару поленьев, он остановился возле стола и сказал, словно бы между прочим:
- В лавке пекаря я встретил горничную госпожи Лович. Она спросила, как я мог устроиться на работу к тому, кто виноват в смерти моего прежнего хозяина.
- И что вы ответили? – спросила я, невольно сбавляя силу ударов.
- Что служу за деньги, а не из личной приязни, - произнёс Эбенезер, почти с ненавистью.
- Правильно, - похвалила я его. – И чтобы совесть вас не мучила – не переживайте. Милорд де Морвиль ничуть не виноват. В этом я клянусь вам.
Слуга помолчал, пожевал губами, а потом недовольно заметил:
- Вы слишком расположены к нему, леди.
- Фанни, - поправила я его. – Фанни Браунс, господин мой. И – да, расположена. Герцог де Морвиль – чудесный, добрый и замечательный человек. Надеюсь, вы будете относиться к нему с таким же уважением, как и я.
- Разумеется, буду, -
