Начало апреля выдалось очень теплым. Снег бурно таял, на дорогах была распутица. Но солнце сияло, голубое небо радовало чистыми синими красками, птицы орали в весеннем упоении, капель звенела, воздух наполнился ароматами влажной, отходящей от зимней стужи земли. Но Василиса чувствовала себя очень плохо. Она уже с трудом переносила «чужой угол», хотя и Нюра и ее родители относились к ней сочувственно, всячески жалели и куском хлеба не попрекали. Но дом, где жила семья, был небольшим, всего две комнаты и кухня с русской печкой. Василиса обосновалась в чулане, чтобы не мешать хозяевам, но там было холодно и ночью она перебиралась на печь. Девушка старалась во всем услужить, носила воду из колодца, топила печь, готовила, мыла посуду. А днем часто уходила с Нюрой в магазин и помогала там, чем могла. Нюра советовала ей поступить в торговый колледж в Кургане, а потом вернуться в родную деревню и работать в магазине вместе с ней напарницей. Но душа Василисы не лежала к этой работе.
Как-то в теплое погожее утро она ушла в церковь, отстояла службу, потом помогла с уборкой. Отец Николай вызвал ее в беседку. Василиса пришла, села на скамью, поправила платок, опустила голову и сложила руки на коленях. Вся ее поза говорила о крайней степени угнетенности. Ее веселая и простая от природы натура пока не давала впасть в депрессию, но состояние неопределенности, в котором она жила последнее время, и постоянный страх за свою дальнейшую судьбу вызывали уныние.
– Доченька, – ласково начал отец Николай, – если хочешь, можешь перебираться к нам с матушкой в дом.
– Спасибо! – тихо ответила она. – Но я пока у Нюры поживу, они меня не гонят.
– Семья у них хорошая, – закивал он, – но я вижу, как ты угнетена последнее время. Оно и понятно. Сирота при живых деде и бабке. Сильно пьют! Уж и не знаю, что делать. Сколько раз приходил, говорил, все без толку. Змей зеленый одолел их.
– Я тоже пыталась, – прошептала Василиса и с трудом сдержала слезы. – Погубят они себя.
– У тебя же вроде еще родня имеется, – после паузы сказал батюшка.
– Тетка в Москве проживает, сын у нее, считай, мой сродный брат, – ответила Василиса. – Да толку-то что! Они там, а я – здесь. Между нами тысячи километров… Да вы не переживайте, батюшка, не пропаду! Вон Нюра советует мне в торговый колледж в Кургане поступать. Если все удачно, то осенью будет и у меня угол в общежитии.
– Профессию, конечно, надо получать, – ответил батюшка. – Только по душе выбирать!
– Не в тех я условиях, чтобы что-то выбирать. Нюра обещала помочь, сама только что этот колледж окончила, всех там знает, хочет со мной поехать и пособить.
– Хорошая она девушка, – одобрительно произнес отец Николай. – Но если что, мы с матушкой всегда тебе рады у нас в доме. Да и так заходи, не стесняйся! Помогу, чем могу. Денег-то у тебя совсем нет?
– Маленько осталось, – еле слышно ответила она.
Отец Николай кивнул и покинул беседку. Василиса посмотрела, как он идет к церкви, и вздохнула. Но с места не двинулась. Батюшка скоро вернулся. Он протянул девушке купюры.
– Спасибо! – сказала она и взяла деньги.
Слезы хлынули неудержимо. Отец Николай погладил ее по опущенной голове и пробормотал, что это его долг помогать ближнему в беде.
– Я отдам! – бормотала она. – Заработаю и все-все вам верну!
– Это необязательно, дочь моя!
Батюшка ушел, а Василиса все сидела в беседке. Слезы уже высохли, на душе просветлело. Она решила с удвоенным рвением помогать в церкви, убирать огарки свечей, мыть полы, протирать до блеска рамы икон, чтобы хоть как-то «отслужить».
В выходной подружки отправились на берег Тобола. Девушки болтали обо всем, Нюра шутила, стараясь развеселить подругу. Погода стояла чудесная, простор, открывшийся им с высокого берега, радовал Василису красотой и она начала улыбаться. Снег почти сошел, за рекой открывалась степь с перелесками. Бурые тона просыхающей земли казались Василисе прекрасными в своих переходах всех оттенков охры. Она сорвала веточку вербы с начавшими набухать сережками и погладила их серую пушистую поверхность.
– Как шерстка у кроликов, – тихо произнесла девушка и прижалась щекой к веточке.
– Черт! – закричала в этот момент Нюра. – Это же наш котенок! Вон, за забором! А я его шельмеца, с утра обыскалась! Ишь куда удрал со двора! Мурзик! Мурзик!
И Нюра бросилась вниз по склону. Василиса хотела помочь подруге, но поскользнулась на мокрой глине. Упасть она не успела, так как ее кто-то подхватил под локоть.
– Спасибо! – машинально сказала она, выпрямилась и глянула на «спасителя».
Черноволосый парень с раскосыми карими глазами пристально смотрел на девушку и не выпускал ее руки.
– Чуть не упала, – пробормотала Василиса и сильно покраснела от непонятного смущения. – Анвар, кажется?
Она высвободила руку и улыбнулась.
– Вспомнила? – обрадовался он и широко улыбнулся в ответ. – А я иду мимо и думаю: «Ты? Не ты?» Сразу и не узнать!
– Я так изменилась? – тихо уточнила девушка.
– Летом была полненькой, я как увидел тебя тогда, сразу влюбился! – задорно добавил он и крепко взял ее за руки.
Василису снова обдало жаром. Она заглянула в карие глаза парня, заметила, как расширяются зрачки, перевела взгляд на его красные полные губы, и окончательно смутившись, убрала руки в карманы пальто.
– Похудела сильно я с тех пор, – пробормотала она. – Так уж и влюбился?
Смятение не проходило, Анвар ей нравился. Девушка поймала себя на мысли, что не прочь прогуляться с ним по берегу Тобола. После увлечения Алексеем она впервые ощутила прилив сильных и приятных эмоций от присутствия парня рядом.
– А ты думала! – ответил он. – Да у меня от твоей красоты все тогда перед глазами поплыло. Уж и не знал, как машину поведу. А тут еще этот…. твой жених! Как он, кстати? Все еще на базе?
– А ты не в курсе? – удивилась Василиса. – Уехал он давно, только и видели! Не заладились дела с иностранцами!
– А ты как же? – растерянно спросил Анвар. – Почему он тебя с собой не забрал? Жених все же!
– Да какой там жених! – удрученно ответила она. – Так, баловство одно было с его стороны! Но… ты не думай, ничего такого и не было, – испуганно добавила она. – Понарошку мы женихались, выходит!
– И в любви, наверное, признавался! – сурово проговорил Анвар.
– Признавался, – тихо подтвердила она.
– Помню, кольцо какое-то дешевое тебе подарил! – презрительно сказал он. – Носишь?
