Котовский метался в жару. Махно присел на кровать и наклонился к нему:
— Давай объединимся.
Котовский тяжело ворочался на постели. Ему не хотелось разговаривать с этим человеком, и он попросил его уйти.
Ночью Котовский резким движением откинул одеяло, поднялся с постели и, собрав все силы, начал одеваться. Он должен ехать в Москву! Сейчас еще не поздно, можно отправиться с последними эшелонами.
Больной, ослабевший, поддерживаемый товарищами, Котовский сел в поезд…
Несколько недель, меняя теплушки и вагоны, ночуя на станциях, ожидая паровозов и починки путей, передвигался Котовский к Москве. Он видел страну, охваченную революцией.
Красноармейцы спешили на фронт; люди с мандатами и без мандатов переполняли теплушки, лезли на крыши вагонов, цеплялись за буфера.
Летом 1918 года Котовский впервые увидел Москву. Здесь он радостно встретился со своими друзьями, бывшими политическими заключенными. Котовского помнили и любили. Долгие часы беседовал он с ними о развертывающихся событиях, о революции, о будущем…
В Москве он прочитал огромное количество революционной литературы. И чем больше он читал, тем сильнее и сильнее хотелось ему непосредственно участвовать в борьбе за власть Советов. Он рвался на фронт, на юг!
Молодая республика боролась тогда с иностранными интервентами, с белыми полчищами генерала Краснова, Деникина; французские и английские империалисты готовились раздавить первое в мире государство рабочих и крестьян. В стране царил голод. Контрреволюция поднимала голову, стараясь использовать его в своих целях. Отряды московских и питерских рабочих, по призыву Ленина, поднялись в поход за хлебом, на борьбу против спекулянтов и кулаков, против всех сил контрреволюции.
Друзья Котовского недолго засиживались в Москве. Партия посылала их на фронт. Скоро выехал из Москвы и Котовский. Он возвращался на юг, в Одессу, занятую вильгельмовскими захватчиками; ему дали явку в большевистское подполье. Он вез с собой паспорт на имя ананьевского помещика Золотарева.
Глава вторая
В ПОДПОЛЬЕ
Котовский приехал в Одессу, когда в городе еще продолжали орудовать немцы и австрийцы при поддержке гетмана Скоропадского. Котовский сразу же связался с Одесским областным подпольным комитетом КП(б)У.
Одесские большевики знали Котовского и как красногвардейца, и по Румчероду. В подполье был особенно ценен такой исключительно смелый, преданный партии и революции человек. Ему поручили организовать боевую дружину.
В последних числах ноября немецко-австрийские войска оставили Одессу. Австро-германский генерал-губернатор фон Бельц покончил жизнь самоубийством в гостинице «Бристоль».
Поспешно и беспорядочно покидали немецкие оккупанты Украину, думая только о том, как бы выбраться живыми. Радио сообщило о революции в Германии, и немецкое командование уже не надеялось на своих солдат.
Советская Россия протянула Украине братскую руку помощи. Молодая Красная Армия перешла в наступление. По всей Украине разгорался революционный пожар и ширилось восстание против оккупантов.
«Украина освобождается — спешите к ней на помощь», — призывал в те дни товарищ Сталин.
…Под ударами украинских повстанцев Николая Щорса, покрывших себя неувядаемой славой в боях с немцами-оккупантами, под ударами частей Красной Армии, гонимые со всех сторон, бежали из Украины немецкие захватчики.
Но не успела еще улечься пыль на трактах, поднятая отступающими немцами, как на юге Украины появились войска Антанты.
«Победив Германию и Австрию, государства Антанты решили бросить крупные военные силы против Советской страны. После поражения Германии и ухода ее войск из Украины и Закавказья, англо-французы заняли место Германии, пригнав свой флот в Черное море и высадив свои войска в Одессе, в Закавказье»[16].
Кто только ни хозяйничал в 1918–1919 годах в Одессе! Немцев сменили здесь французские оккупанты. Империалистов манили к себе одесский порт, Черное море, близость к бакинской нефти и донбасскому углю. На одесских улицах бесчинствовали петлюровцы, бандиты всех мастей и оттенков. В Одессе были сосредоточены штабы, разведка и контрразведка многих империалистических государств. Сюда стекался весь сброд русских белогвардейцев и украинских националистов.
Французский десант высадился в Одессе. На рейде стояла французские суда и миноносцы. С приходом войск Антанты одесский большевистский подпольный комитет усилил свою работу. Одесское большевистское подполье было тщательно законспирировано. Налаженную работу вели здесь, в подполье, горком и районные комитеты партии, ревком и разведка. Отсюда, из подполья, получали директивы и помощь партизанские отряды. Одесса была окружена кольцом повстанческих отрядов. Оккупанты боялись высунуть нос за пределы города.
Одесское большевистское подполье руководило упорной работой по разложению сил интервентов. Отсюда шли пропагандисты в иностранные войска к солдатам, не знавшим, что их привезли подавлять русскую революцию.
Работу среди войск интервентов проводила специально созданная «Иностранная коллегия», в которую входили наиболее проверенные и умелые подпольщики-большевики.
В куяльницких катакомбах, в шести-семи километрах от города, круглые сутки работала подпольная типография. Здесь печаталась большевистская газета «Коммунист» на русском и французском языках. Отсюда регулярно в десятках тысяч экземпляров выбрасывалась большевистская подпольная литература. Под зигзагообразными сводами, в лабиринтах, расходящихся в разные стороны, там, где в жидкой и липкой грязи кишели ящерицы и змеи, работала настоящая подземная «полиграфическая фабрика». Листовки, обращенные к иностранным солдатам, печатались на французском, английском, греческом, румынском и польском языках. По ночам, до утренней зари, сотни людей разносили по казармам и судам одесские большевистские газеты и листовки. Рискуя жизнью, подпольщики расклеивали большевистские плакаты и лозунги в центре города и на окраинах, на стенах домов, на заборах и даже на тумбах с театральными объявлениями. За каждую голову подпольного печатника деникинская контрразведка и штаб платили премию в десять тысяч рублей; за раскрытие же подпольной типографии было назначено вознаграждение в сто тысяч рублей. Сотни людей, работавших в большевистском подполье, ежеминутно рисковали своей жизнью. Настали новые времена, но Котовскому, как и прежде, приходилось переодеваться, устраивать маскарады, выдавать себя за разных лиц и выслеживать врагов. Ему пригодился его многолетние опыт борьбы с эксплоататорами и тюремщиками. Но если прежде, до Октябрьской революции, он боролся только с бессарабскими помещиками и купцами, то теперь его врагами были враги революции, вооруженные до зубов империалистические хищники. И если раньше Котовский действовал как одиночка, то теперь вся его жизнь, все его действия были подчинены выполнению боевых партийных заданий. Теперь Котовский уже был не одиночка, действовавший на свой страх и риск, а человек, борьба которого слилась с героической борьбой одесского большевистского подполья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
