подмигнул юноша.
Его явно заводила столь нарочитая грубость и вульгарность. Приходилось признать, что и её тоже. Потому что в следующий момент её захлестнула волна животного возбуждения. Несколько раз её тело дернулось, словно в судороге. Незнакомец впился поцелуем ей в шею. Теперь он откровенно наслаждался этой трепетной златокудрой прелестницей, вдыхая аромат её волос и кожи. Его руки, не стесняясь, хватали всё, что было не скрыто платьем. Казалось, весь остальной мир провалился куда-то, и оба остались один на один с наслаждением, растущим внутри каждого из них.
- Может, сбежим отсюда? – подняв голову от её груди, тяжело дыша, спросил он.
Катя неопределённо мотнула головой. Король так боится, чтобы его любовницами обладал кто-то ещё. Узнай он об этом, с ним, наверное, случилась бы истерика - злорадно подумала девушка. Мальчишка был её ровесником. Почему бы не узнать, каково это с таким вот юношей? Не вечно же ей терпеть Людовика. А Эркюль всё равно её не любит.
Думая об этом впоследствии, она допускала, что могла воспротивиться, потом нажаловаться маркизе, и пусть бы его мамаша выпорола своего распутного отпрыска. Но редко кто из нас поступает правильно под действием эмоций, особенно страха и растерянности. Да и парень Кате всё же приглянулся. А потом взяло верх желание отомстить королю и любопытство. Ей даже нравилась эта внутренняя борьба с самой собой, битва между гордостью и похотью.
Юноша снова поцеловал Катерину в шею и прижал послушное, нежное тело к себе так крепко, что чресла его уперлись ей в живот. Девушка покорно подалась ему навстречу. Будь что будет.
- Хм… смазливая, - раздался совсем рядом низкий и суровый женский голос, от чего оба вздрогнула. – Хороший выбор, сынок. Надеюсь, ты был аккуратен и не забрюхател её.
Облегчение пришло вместе с жутким конфузом. А на следующий день стыд этот стал просто невыносимым. Чего она добилась? По правде сказать, ничего. Лишь хуже сделала. Особой разницы между поцелуями его величества и этого юноши Катя не почувствовала. Достаточно было доктору Флоретту пройти мимо, как она испытывала гораздо больше ярких эмоций, чем от лобзаний с другими мужчинами. Только вот за связь с королём Катя никогда не испытывала угрызений совести. Там она была не виновата и ничего не могла изменить. А здесь поддалась глупому порыву. Неужели и она, как большинство придворных дам, становится шлюхой, готовой сношаться с кем ни попадя? Чувство гадливости по отношению к самой себе только усиливал приснившийся ей той же ночью сон, будто ею пытается овладеть какое-то уродливое существо – то ли дракон, то ли кентавр. При чём вместо морды у существа было лицо Людовика XV, а голос этого юноши, дворянского сынка, чьё имя она так и не узнала.
Как Катерина не старалась отогнать мысли о месье Флоретте, они упорно крутились в голове. Эркюль, быть может, вообще никогда ею не заинтересуется. Что же ей теперь всю жизнь хранить эту ненужную ему верность? Попытки оправдать себя не помогали усмирить муки совести. Она мало того, что чуть не отдалась незнакомому мальчишке прямо на столе, не снимая одежды, так ещё и удовольствие при этом испытала.
Глава XIII Травяной сбор с привкусом горечи
Задержка у Кати случилась в конце августа. И девушка всё-таки решилась принять полученные от доктора капли. Но днём ничего не произошло, только вечером немного потягивало живот. А вот под утро начались очень болезненные месячные. Сначала было терпимо, но постепенно боль нарастала. Воды поднялась попить, и в глазах потемнело. Легла обратно, съёжилась вся, в подушку уткнулась и заскулила по-щенячьи. Низ живота сводило спазмами, ныла поясница, грудь налилась и отяжелела.
Горничные отправились на работу, а в комнате возникла взволнованная Элисон Дюминиль. Суетилась, сочувствовала, вздыхала. В общем, изо всех сил нагнетала обстановку. Как больная не противилась, но экономка всё же позвала доктора. Этого-то Катя и опасалась. При его появлении девушка накрылась плотнее покрывалом и отвернулась к окну, твёрдо решив с ним не разговаривать. Флоретт же, выслушав сбивчивый рассказ мадемуазель Дюминиль, отослал её под каким-то благовидным предлогом. Оставшись с Катрин наедине, он принялся смешивать в чашке порошки, источающие на всю комнату приятный душистый аромат. Слышно было только звон посуды.
- Я дам вам травяной сбор. Он должен облегчить боль, - наконец пояснил месье Флоретт.
Катя ничего не ответила.
- Вы что, выпили моё средство?
Ответом снова послужило молчание.
- Сколько дней была задержка? - задал новый вопрос Эркюль.
- Пять, - раздался, наконец, глухой недовольный голос из-под одеяла.
- Это мало. Задержка в неделю считается допустимой. Можно было ещё немного подождать.
- Я испугалась. У меня никогда не было задержек, максимум один-два дня.
Катя села и шмыгнула носом, как ребёнок. Откинув назад растрепавшиеся светлые волосы, она обняла колени, чтобы принять позу, в которой меньше болело.
- Сколько капель приняли?
- Десять.
Она увидела на столике у своей кровати небольшой сундучок со склянками, колбами, флаконами, содержащими разные снадобья. Выглядело, как походный набор мастера по зельеварению.
- Много, - Флоретт сдвинул брови. - На ваш вес достаточно пяти.
- А нельзя было это сразу сказать? - возмущённо воскликнула девушка.
- Я думал, если что, вы подойдёте и всё подробно расспросите.
- Вы слишком много думаете, - зло проворчала Катя и добавила по-русски: - Индюк тоже думал...
- Что? - удивлённо посмотрел на неё доктор и даже отвлекся от своего занятия.
- Ничего.
Минут пять он молчал, продолжая помешивать лекарство. А она глядела и хмурилась. Красивый, породистый, волосы густые, а у висков уже слегка просматривается седина. Права была Ноелла. Куда ей до него? Думала о себе прежней. Какая была гордая, уверенная в себе. А теперь что с ней стало? Катя украдкой вздохнула, отгоняя печальные думы.
- Так значит, я могла и не быть беременна? – не выдержала девушка.
Доктор лишь пожал плечами.
- Могла и не быть.
Потом ополоснул руки в тазу, вытер полотенцем, подошёл и присел на край кровати.
- Мне нужно взглянуть на вашу грудь.
Эта просьба заставила вспомнить о недавнем её приключении. Катя покраснела. В последнее время слишком часто она вынуждена оголяться перед мужчинами. А ведь попав сюда, давала себе зарок этого ни в коем случае не делать.
- Вот ещё! Нет!
- Я должен убедиться, что нет выделений. Это очень важно.
- Нет у меня ничего такого. Оставьте меня в покое, -
