Глаза Чкадуа сверкали. Он непрерывно подгонял Хабутия: «Скорей! Скорей!» Наконец впереди замелькали запыленный багажник и номерной знак таксомотора. Поравнявшись с ним, Хабутия затормозил и что-то крикнул по-грузински Эфадзе. Тот тоже остановил машину. Чкадуа вышел на шоссе и, подойдя к такси, сказал Луненко, что хочет купить билет. Луненко обрадовался, достал билет из бумажника. Как только Чкадуа увидел билет, то понял, что он точно такой же, какой ему уже однажды всучили мошенники. Однако он сделал вид, что не обнаружил подделки. Он сказал, что согласен купить билет за любую сумму. Луненко назвал 24 тысячи. Чкадуа немедленно согласился.
Билет, конечно, он покупать не собирался, ему важно было не упустить Луненко, которого считал — и не без основания — сообщником лже-Лунева и лже-Сабанадзе.
Договорились, что встретятся в 9 часов утра в Сухуми, после чего Чкадуа, потирая с довольным видом руки, вернулся в свою машину, а Луненко поехал дальше в столицу Абхазии. Инстинктивно он, однако, почувствовал в словах и взглядах Чкадуа что-то неладное и решил, что самое благоразумное будет немедленно удрать в Ленинград. Но и Чкадуа был не прост. Опасаясь упустить Луненко, он только сделал вид, что возвращается в Зугдиди. На самом же деле он поехал следом за такси в Сухуми и стал подкарауливать Луненко.
Весь вечер и всю ночь разгуливал Чкадуа по дороге между вокзалом и аэропортом. В руках он держал розу, которую время от времени задумчиво нюхал. Издали его можно было принять за влюбленного, пришедшего на свидание с любимой женщиной. И он дождался. Рано утром, едва только солнце начало подниматься над вершинами гор, на пустынной в этот час дороге показался Луненко. В руке у него был чемодан. Озираясь по сторонам, он спешил в аэропорт. Неожиданно выйдя из-за кустов, Чкадуа преградил ему дорогу:
— А, голубчик, попался? Бежать вздумал?
— Что вам надо? — спросил Луненко.
— Я тебя выведу на чистую воду, мошенник! Отдавай мои одиннадцать тысяч пятьсот.
— Вы с ума сошли? Я вас знать не знаю. Первый раз в глаза вижу. Пустите!
— Никуда тебя не пущу, пока не заплатишь.
— Аферист!
— А сам-то ты кто? Неужели честный человек? Я бы, конечно, мог заявить о тебе в милицию, но Чкадуа привык сам расправляться со своими обидчиками. Я действую по закону гор. Сейчас ты поедешь со мной к своему сообщнику, и чтоб не пикнул — прирежу! — Он показал кинжал.
Луненко ничего не оставалось, как повиноваться.
Чкадуа привел Луненко к Джикия. Луненко стоял, понурив голову, пока Чкадуа и Джикия разговаривали между собой на своем языке, время от времени бросая на пленника грозные, негодующие взгляды. Потом Чкадуа сказал:
— Он говорит, что не знает тебя и ни к чему не причастен. Я ему верю. Он честный человек.
— Значит, вы меня отпустите? — оживился Луненко.
— Нет! До тех пор, пока не вернешь мне одиннадцать тысяч пятьсот — не выпущу.
Чкадуа повез Луненко в Зугдиди и там запер в темной, без окон, комнате в своем доме. «До тех пор не выпущу, пока не согласишься вернуть мне все одиннадцать тысяч пятьсот», — пригрозил он. «Кавказский пленник» заскрежетал в бессильной ярости зубами. Ну и ситуация! Даже в милицию нельзя обратиться. Дать знать о случившемся — значит разоблачить самого себя. Бежать? Но Чкадуа тщательно стерег своего заложника. От такого не убежишь!
Три дня Луненко тосковал взаперти, а на четвертый не выдержал, взмолился:
— Отпустите, ради бога, так уж и быть, заплачу вам все деньги, будь они неладны. С собой у меня такой суммы, разумеется, нет. Полетите со мной в Ленинград и там получите одиннадцать тысяч пятьсот.
— Не одиннадцать тысяч пятьсот, а тринадцать. Одиннадцать тысяч пятьсот я заплатил за поддельный билет, а тысячу пятьсот истратил на поездки, связанные с розыском вас, мошенников. Согласен на такие условия?
— Согласен! — сказал Луненко, а сам подумал: «Где я найду такую сумму? Ну, да видно будет. Только бы добраться до Ленинграда».
Самолет доставил Луненко и Чкадуа в Ленинград. Чкадуа ни на шаг не отпускал своего пленника, так что скрыться от него было невозможно. Пришлось разыскать Додонова. Луненко дозвонился к нему по телефону и сказал, чтобы он обязательно пришел на угол Невского и улицы Маяковского, к пивному бару, — есть важное дело. Додонов явился вместе с Саркяном. Додонов подошел к Луненко, а Саркян перешел на другую сторону улицы и вдруг увидел Чкадуа.
Позже он так рассказывал об этой встрече:
— Пока Додонов разговаривал с Луненко, я подошел к киоску, купил газету. Оглянулся и вдруг увидел около себя Чкадуа. Он, по-моему, специально прошел мимо меня. Я перепугался и решил немедленно уйти. На Литейном проспекте сел в троллейбус, проехал остановку, вышел. Боясь, что Чкадуа следит за мной и, чего доброго, еще прирежет, я направился к метро, доехал до площади Льва Толстого, зашел в кино и в середине сеанса, когда на экране появился темный кадр, вышел из зала.
Додонов также видел Чкадуа, но тот к нему не подошел. Луненко рассказал Додонову об истории, в которую попал, и потребовал, чтобы Чкадуа были возвращены его деньги. Додонов сказал, что подумает и даст ответ завтра. Ответ был такой — пусть Луненко выложит Чкадуа свои деньги, а за это он, Додонов, обязуется расплатиться с ним поддельными лотерейными билетами.
Луненко достал 12 тысяч, дал их Чкадуа, который наконец отпустил его, пригрозив напоследок, чтобы он не появлялся больше в Грузии, иначе плохо будет. Чкадуа покинул Ленинград, а Луненко, едва оправившись от морального потрясения, начал подумывать о том, что неплохо бы компенсировать материальный ущерб, который он понес. На руках у него был опять поддельный лотерейный билет, полученный им в качестве компенсации от Додонова, и он решил пустить его в ход, рассчитывая, что должно же ему в конце концов повезти.
Арховский посоветовал Луненко продать билет старшему продавцу магазина Фрунзенского райпищеторга Анакидзе. Придя в магазин, Луненко запросил 7 тысяч рублей. Однако Анакидзе отказался от покупки. Случайно в магазине в этот момент находились два грузина. Услышав, что речь идет о лотерейном билете, на который пал выигрыш — автомашина «Волга», они сказали, что могут его приобрести. Луненко тут же повысил цену до 11 тысяч.
Договорились, что он привезет билет на квартиру к Анакидзе, куда придут и грузины. Луненко явился не один. С ним опять была Казина, которую он представил как сестру владелицы «счастливого» билета. Покупатели, однако, были осторожны. Во-первых, они согласились купить билет только после проведения экспертизы; во-вторых, потребовали от Луненко предъявления паспорта. Через некоторое время Луненко показал им паспорт на имя Пурышкина. Грузины списали с паспорта данные и на другой день пришли к настоящему Пурышкину, который только от них и узнал, что утерянный им паспорт, судя по всему, попал в руки какого-то проходимца.
А Луненко, которого снова постигла неудача, нашел тем временем других желающих приобрести билет. Это были Ласурашвили и Арутюнян. Луненко сказал им, что билет продает его подружка.
Луненко показал паспорт на имя все того же Пурышкина. При этом руки у него дрожали.
— Ай, нехороший, должно быть, он человек — раз так руки у него трясутся, — сказал по-грузински Арутюнян, обращаясь к Ласурашвили. И уже по-русски спросил у Луненко: — Почему дрожишь?
— Боюсь.
— Чего боишься?
— А вдруг обманете?
— Это мы должны тебя бояться, — засмеялся Ласурашвили. — Так, говоришь, билет продает твоя девушка?
— Да, — кивнул головой Луненко.
— Привези ее сюда.
— Зачем?
— Посмотрим, какая она у тебя. Может быть, отобьем, увезем на Кавказ... Ну-ну, не бойся. Это только шутка. А вот встретиться с ней действительно необходимо. Пока не увидим ее, билет не возьмем.
Луненко понял, что Ласурашвили и Арутюнян ему не доверяют. А вот Казиной они поверят. Однако та заупрямилась, не хотела идти.
Луненко принялся уговаривать Казину. Посулил ей новую шубу, пальто, костюм. И она сдалась, предупредив, что это в последний раз. Луненко проинструктировал ее, как и что надо говорить, сколько просить за билет: дешевле чем за 15 тысяч 500 рублей не уступать.
Казина выполнила все его инструкции, продала билет за 15 тысяч 500 рублей. Пока она встречалась с Ласурашвили и Арутюняном, Луненко поджидал ее на улице. Вернувшись, Казина вынула из сумки деньги, отдала их своему дружку.
— А теперь пойдем покупать тебе шубу, — весело оказал он...
На Большом проспекте Петроградской стороны у некоего Комлева неизвестный мужчина снял временно комнату.
— Здесь у меня будут свидания. Только я хотел бы, чтобы все оставалось в тайне, — сказал он хозяину.
Человек, снявший комнату у гражданина Комлева, был все тот же Луненко. Когда Людмила Казина наотрез отказалась помогать ему в аферах, он нашел ей замену — другую свою знакомую, Азу Майсон.
