— Ах вы, мазурики пьяные! — возмутился прохожий.
Тут парни заговорили разом:
— Что? Что ты сказал? Повтори!
— Мазурики!
— Так вот же тебе за это — получай!
И один из парней, тот, что был повыше и потоньше, поднял руку и сбил с прохожего шапку. Она упала в сугроб.
Скорее машинально, чем с умыслом, прохожий повторил то же самое — сбил шапку с парня. Тот замахнулся. Обороняясь, прохожий схватил его за длинные волосы. На тропинке завязалась борьба. Оба свалились в снег. Парень при этом очутился внизу, прохожий — сверху.
Но парень оказался юрким. Он выскользнул и крикнул своему приятелю:
— Чего стоишь? Бей его!
Тот подскочил, и оба стали наносить прохожему удары. Били ногами, обутыми в высокие сапоги. Били по чему попало — по животу, по лицу. Один из ударов пришелся человеку почти рядом с виском. Избиваемый охнул, схватился за голову. А парни продолжали наносить побои.
— Помогите! — закричал человек, чувствуя, что теряет силы. — Убивают!
Собралась толпа. Кто-то оттащил озверевших парней от избиваемого ими человека, увел их. А может быть, они сами ушли? Пострадавший этого не видел. Все лицо его было разбито, в крови. На снегу валялась истоптанная шапка. Ее подняли, отряхнули, надели человеку на голову. Появились милиционеры...
— Как вы себя чувствуете? — спросил у пострадавшего дежурный по отделению милиции. — Можете немного потерпеть? А потом мы вас отправим в больницу. Скорая уже вызвана.
Избитый человек кивнул. Да, ему плохо. Кружится голова. Поташнивает... Но, если требуется, он немного потерпит.
— Да, требуется! — ответил дежурный. — Для опознания тех, кто вас избил. Сейчас их доставят сюда. Вы, должны будете только сказать: те ли это самые?
— А вы их разве знаете?
— Еще бы! — воскликнул дежурный. — А вот и они!
В комнату в сопровождении милиционеров вошли... три девчонки. Они переступили порог и в смущении остановились.
— Проходите, проходите, — обратился к ним дежурный. — Сюда ступайте, поближе к свету. Ишь какими застенчивыми вдруг стали! Они?.. — спросил он у пострадавшего.
— Нет... Я встретился с парнями, а это девчонки какие-то.
— Совершенно верно, девчонки! Они-то вас и избили. Только теперь успели переодеться, а тогда, когда вы с ними встретились, они были в брюках, в шапках-ушанках. Не мудрено, что вы их приняли в темноте за парней. Поглядите-ка на них повнимательнее. Узнаёте?
Пострадавший посмотрел на девчонок. В них не было ничего примечательного. Девчонки как девчонки. В ушах — простенькие сережки, на пальцах — такие же колечки с дешевыми камушками, из тех, что продаются в любом галантерейном магазине. Из-под коротких пальтишек выглядывают худые, острые девичьи коленки, изрядно покрасневшие от мороза под тонким капроном. Словом, никак не скажешь, что эти девчонки, на первый взгляд скромницы и тихони, жестоко избили незнакомого им пожилого человека только за то, что тот не уступил им дороги. Даже пьяница-дебошир не способен на такое.
— Они или не они? — повторил вопрос дежурный.
Пострадавший посмотрел на девчонок еще раз. Да, одну из них, ту, что повыше, он теперь припоминает. Это она сбила с него шапку, а он схватил ее за волосы. Это она крикнула другой девчонке: «Чего стоишь?» — после чего на него обрушились удары.
— Да, это они били меня, — убежденным тоном произнес пострадавший. — Вот эта, и вот эта. А третью я вижу впервые...
— Томки с нами не было, это правда, — промолвила ломким, чуть хриплым голосом высокая, тонкая в талии девчонка. — Она потом подошла и увела нас, когда мы с тобой уже расправились. — И она усмехнулась.
— Тебе еще весело? — строго сказал дежурный. — Смотри, как бы не пришлось плакать! Натворили вы тут... Ой, Алла, до чего же ты трудный человек!.. Скажи, почему вы, повстречавшись с прохожим, не уступили ему дорогу?
— Может быть, это он, как мужчина, должен был нам уступить! — запальчиво произнесла Алла. — По правилам этикета. Ведь мы как-никак слабый пол...
— Плохо, значит, вы знаете этикет. Тот же этикет, на который ты ссылаешься, предписывает, чтобы женщина, а тем более молодая девушка, уступала дорогу старшему... пожилому...
— Мы не видели в темноте, что перед нами пожилой.
— Это не оправдание. Если хотите знать, дело тут не в правилах этикета, а в вине. Ну-ка, сознавайтесь, сколько вы сегодня выпили? И где?..
Дежурный по отделению не случайно назвал Аллу «трудной». Уж он-то знал ее хорошо. И Алла Гусарова, и ее подруги, несмотря на свой юный возраст, доставляли работникам милиции Павловска немало хлопот. Сколько раз их приводили то в детскую комнату, то прямо в отделение.
Был такой случай. Играли во дворе дети. Катались с горки. И через этот же двор шла Алла со своей закадычной подругой Галей Кирбеевой. Обе были в свитерах, в мужских брюках: направлялись на каток.
Какая-то маленькая девочка, глядя на них, крикнула: «Мальчишки идут!» Кто-то из малышей засмеялся, кто-то кинул в Аллу и Галю снежками. Алле это не понравилось. Она налетела на детей как коршун. Те шарахнулись от нее врассыпную. Алла же погналась за Володей Акимовым.
Испуганный мальчик выскочил на улицу, побежал куда глаза глядят. Алла — за ним. Мальчик добежал до мебельного магазина, уткнулся конопатым личиком в стекло витрины и захныкал. В этот момент он походил на загнанного зайчишку. Подбежала Алла, сбила Володю с ног, начала бить. Била больно. Несколько раз ударила по лицу, по голове.
— Мама! — жалобно закричал Володя.
Все это видела уборщица тетя Катя. Она вышла из магазина, стала ругать Аллу:
— Ты что делаешь? Зачем обижаешь маленького? Почему дерешься?
— А если он не слушается меня? Это мой брат, а я его старшая сестра... Я имею полное право его наказать. За шалости.
— Неправда! Никакой я ей не брат, а она мне не сестра! — возразил Володя. — Я ее первый раз вижу. — И с плачем побежал домой.
— Ах ты хулиганка! — принялась бранить Аллу тетя Катя.
— Заткнись! — ответила ей дерзко Алла.
— Хулиганка и есть!
...«Трудные» девчонки! Кто они такие и откуда берутся?
Возраст, в котором находятся эти девчонки, называют переходным.
Уже не подростки, но еще и не вполне сформировавшиеся женщины. Некоторые девчонки в таком возрасте зачастую упрямы, своенравны, капризны. Далеко не всегда прилежны и чистоплотны.
У них могут быть модные чулки «сеточка» и немытые ноги. Руки они тоже не содержат в идеальной чистоте, хотя о ногтях, о том, чтобы покрыть их «перламутром», заботятся. В комнате у них может быть грязно, намусорено, но они не возьмут тряпку и швабру, не станут заниматься уборкой. Порой даже тарелку за собой не вымоют. Зато к своей внешности проявляют повышенный интерес.
В сумках и портфелях у них с некоторых пор появляются всевозможные косметические принадлежности. Особое внимание они уделяют своим глазам, которые, в зависимости от моды, то удлиняют, то оттеняют черным или синим карандашом. Впрочем, дело, разумеется, не в моде. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», — сказал, как известно, поэт.
Беда в другом. «Трудные» девчонки, как правило, тянутся к пустой, беззаботной, «мотыльковой» жизни. Если они и учатся еще в школе или ПТУ, то не сидят у подолгу за учебниками и тетрадями. Наспех приготовив кое-как уроки, они ускользают из дома. Собравшись у какой-либо из подруг, слушают магнитофонные записи, пластинки, танцуют под громкую музыку и курят. С некоторых пор сигареты также становятся непременной принадлежностью их портфелей и сумок.
Эти девчонки — основные посетительницы танцплощадок. Там они заводят случайные знакомства. Новые знакомые зачастую убеждают их выпить вместе с ними по стаканчику вина, уверяя, что это не повредит, поднимет «жизненный тонус», и девчонки делают это, причем некоторые даже охотно: они тоже считают, что вино «бодрит». Если же девчонки не идут на танцы, то слоняются по улицам, задевая прохожих, отвечая на их замечания вызывающим хохотом, развязными шуточками, а то и циничными ругательствами. Задержанные почему-либо и доставленные в милицию, в штаб дружины, они или забиваются в угол, выглядывая оттуда, как зверьки, или ведут себя вызывающе, нагло.
Все попытки родителей воздействовать на такую от рук отбившуюся дочь кончаются нередко тем, что, хлопнув дверью, девчонка демонстративно уходит из дома. Она идет к подруге, которой изливает свои горести, встречая сочувствие и пристанище, пока отсутствие денег или иные обстоятельства не загонят ее обратно под родительский кров.
Конечно, «трудных» девчонок единицы. Но они есть. Если обратиться к коротенькой пока биографии Аллы Гусаровой, то можно увидеть, что не всегда она была «трудной». В школе училась если не на пятерки, то и не на двойки, занималась спортом, была звеньевой в пионерском отряде.
