его пухлое тельце. Медведь заревел от ярости, и по спине Гарольда вновь побежали мурашки. Однако зверь не стал преследовать ускользнувшую добычу; он удовольствовался взрослой тюленихой, которую подхватил зубастой пастью и уволок, оставляя за собой кровавые следы на нетронутом насте и вскоре затерявшись в тумане. Мэри-Роуз, не переставая дрожать всем телом, наконец взглянула на мужа и спросила:
– Гарольд, куда мы попали?
Грейпс не отваживался смотреть на жену. Он не мог отвести глаз от кроваво-красного пятна, с поразительной скоростью исчезающего под слоем свежего снега, и тут ему в голову пришла чудовищная мысль. Сердце Гарольда сжалось, он был не в силах произнести эти слова вслух: а не может ли случиться так, что эта долгожданная земля окажется еще более диким и необитаемым краем, чем само море, чьи просторы они бесцельно бороздили в течение долгих недель?
Знак
Снегопад прекратился, облака растянуло, и видимость настолько улучшилась, что Гарольд и Мэри-Роуз, приникнувшие к холодному стеклу в гостиной, уже по памяти могли описать каждый изгиб и укромный уголок вздымавшейся к небу горы. Хотя супруги и провели у окна много часов, больше им не довелось видеть ни тюленей, ни полярных медведей, ни, увы, представителей человеческого рода. Закравшееся подозрение, что они здесь одни-одинешеньки, перерастало в уверенность и вызывало все большее беспокойство. Запасы пищи подходили к концу: оставались лишь пригоршня сухофруктов, банка компота и вода из бака, которая к тому времени успела превратиться в ледяной монолит. Было очевидно, что в этой бесплодной снежной пустыне рассчитывать можно только на рыбалку, но все их старания не увенчались успехом. Ледяной покров, простиравшийся на многие километры вокруг, был слишком толстым, чтобы его можно было пробурить имевшимися в их распоряжении инструментами.
Гарольд забросил тщетные потуги починить электричество: снаружи царила невыносимая стужа и было понятно, что без морского течения любая попытка отремонтировать агрегат обречена на неудачу. Чтобы хоть как-то согреться, Грейпсы заделали все разбитые окна досками и одеялами и разожгли огонь в камине в гостиной. Топливом послужили обломки мебели, собранные со всего дома. Пламя весело занялось, но уже через пару минут комнату заволокло черным дымом.
Пришлось срочно гасить камин и снова открывать окна, чтобы проветрить помещение. Гарольд обследовал дымоход и выяснил, что после столкновения с айсбергом он полностью забит упавшими кирпичами. Пришлось удовольствоваться куда более скромным костром: Гарольд до последнего винтика разобрал сушилку и в ее металлическом корпусе развел огонь. Приспособление установили около разбитого окна, снабдив импровизированным дымоходом из обрезка трубы, чтобы едкий чад выходил наружу. Скудному пламени было не под силу как следует согреть воздух, поэтому Грейпсы почти не покидали гостиную. Они уже не трудились подниматься в спальню и, тесно прижавшись друг к другу, укладывались тут же на полурастерзанном диване под грудой одеял. Так они проводили часы в зыбком полусне, не теряя бдительности, чтобы поддерживать пламя, дарующее жизнь.
– Костер вот-вот потухнет, – промолвила МэриРоуз.
– Это был последний сломанный стул, – ответил Гарольд. – Теперь придется топить исправной мебелью.
Мэри-Роуз тяжело вздохнула и бросила недобрый взгляд на темную гору, маячащую за потрескавшимся стеклом.
– Как ты думаешь, нам устроили красивые похороны? – задумчиво спросила она.
– Думаю, что красивых похорон не бывает.
– Наверное, ты прав… Пожалуй, не бывает, – согласилась Мэри-Роуз, отгоняя мелькнувшее в мыслях смутное воспоминание.
– Кроме того, насколько мне известно, мы еще не умерли.
Огонь почти потух, и теплые отблески, освещавшие их лица, растаяли. Мэри-Роуз с усилием принялась ворошить кочергой гаснущие угли.
– По-твоему, мы еще долго протянем?
– Недолго, если будем сидеть на месте и ждать чуда.
Мэри-Роуз обернулась и бросила внимательный взгляд на мужа.
– Выходить наружу – чистое самоубийство.
– Ты, конечно же, права, но и оставаться в доме – тоже.
Мэри-Роуз опять вздохнула и посмотрела, как солнце прячется за горой, вызывающе торчащей в окне.
– Считаешь, что мы не погибнем, если выберемся из дома?
– По крайней мере, там у нас появится шанс, Рози, – Гарольд махнул рукой в сторону окна. – Может, за горами есть какая-нибудь потаенная деревушка?
– А если нет? Вдруг и там только лед, дикие звери и смерть?
Угли затрещали, и несколько искр со злобным шипением вылетели к ногам Гарольда. Мэри-Роуз выпустила из рук кочергу, упавшую на пол с глухим стуком, и разрыдалась.
– Лучше бы мы погибли тогда, когда рухнул дом, – всхлипывая, промолвила она.
Гарольд присел рядом с ней и крепко обнял.
– Не говори так, Рози, – мягко произнес он.
Грейпс ощущал, что вместе с холодом в комнату неумолимо проникает отчаяние. Мэри-Роуз уткнулась головой в костлявое плечо мужа; ее всхлипы постепенно сменились ровным дыханием. Гарольд поцеловал ее в лоб и вновь стал смотреть на гору, которая в новом ракурсе казалась еще более высокой и неприступной.
Солнце окончательно скрылось за окутавшей вершину призрачной дымкой; подобно дыханию фантасмагорического вулкана, она стекала по склонам горы длинными, подсвеченными закатом языками. Грейпс вдруг заметил, что за одним из этих скоплений тумана появился какой-то контур, тянущийся прямо в небо. Он прищурился, стараясь сквозь стекла старых очков получше рассмотреть происходящее.
Мэри-Роуз взглянула в окно и рукавом свитера утерла слезы со щек. Ей тоже привиделось нечто необычное. Нетвердым шагом она направилась к окну, а Гарольд последовал за ней, приобняв за плечи. Мэри-Роуз заметила, как заблестели его глаза. И тогда уже она сама крепко обняла мужа. Плача и смеясь, они чуть не прыгали от радости: расплывчатый серый контур, медленно уходящий в закатное небо и терявшийся в облаках, был столбом дыма.
Маленькая желтая точка
Гарольд и Мэри-Роуз проснулись от стужи. За ночь костер потух, но никто из них этого не заметил. Они лениво выбрались из-под вороха тяжелых одеял, под которыми пытались согреться, свернувшись клубком на диване, и с некоторой опаской подошли к окну. Тепло их дыхания рисовало на стекле морозные узоры. Розоватые лучи рассвета пронизывали мглу, окутавшую вершину. Но супругов сейчас волновала не гора: после бесконечно долгих минут ожидания слой тумана сполз вниз по склону, и Мэри-Роуз с ликованием увидела дымок.
– Надо поторопиться, – спокойно заключил Гарольд.
Мэри-Роуз продолжала улыбаться, но внутренне напряглась. Она окинула взглядом обрывистые ущелья, ледяные пики и студеную мглу, ревниво охранявшую скалы, и вновь вернулась к струйке серого дыма, зигзагом уходящей в небо.
– Сколько, по-твоему, тут километров? – полюбопытствовала Мэри-Роуз.
– Наверное, километров восемь-десять…
– Боже, так много! – воскликнула она.
Гора вдруг показалась ей еще более далекой, крутой и холодной, чем прежде. Правда, колено болело уже не так сильно, как накануне, но она
