всё остальное, что надо для целей Маркуса, Юрей Отт додумает сам.
– Дядюшка, как ваши дела? Как супруга? Как ваша очаровательная дочурка?
– Благодарствую. У меня всё хорошо.
Вот кто бы сомневался.
– А литта Ревея?
– К сожалению, она приболела. Все жалуется и жалуется на свои идиотские мигрени, – нахмурился дядя. Маркус сочувственно вздохнул, даже напрягаться не потребовалось.
– Представляю, как это тяжело!
Ещё бы!
Постоянно выносить такого напыщенного идиота! Да Ревее за вредность надо было не молоко, а целую ферму давать! И посреди той фермы закопать дядюшку, который изначально и Отт не был! Так, пришей-прихлебай. Внешность у Ревеи подкачала, больше всего тетушка напоминала кобылу на скачках. Тут и стати, и морда… грива, правда, подкачала, три волосинки, но есть же лошади почти без гривы? Определённо!
– Да… слуги просто распоясываются без хозяйской руки, – надулся дядюшка, минут на десять заводя речь о своей нелёгкой доле.
Вы только подумайте!
Он любит прожаренный хлеб, а ему подают светло-золотистый!
Он уважает яйца в мешочек, а у поварихи ничего не получается! Другое дело, когда Ревея лично стоит над кастрюлькой с секундомером! И вообще…
– А как поживает ваша милейшая дочь? Кладия?
Юрей почти трагически вздохнул.
– Ты не представляешь, как тяжело сейчас найти достойного жениха для девочки! Ты не подходишь, ты сам из рода Отт, увы…
Маркус кивнул с подобающим трагизмом. И скромно умолчал о том, что Кладия… сомнительный клад, надо сказать. Даже самые лучшие маги, увы, не смогли избавить Ревею от мигреней, а Кладию от энуреза. Хотя Маркус бы взялся… прибить дядюшку, прикопать, и мигом у женщин все проблемы пройдут. С таким жить – это никакого здоровья не хватит!
– Я верю, найдётся тот, кто оценит Кладию по достоинству, – с должным пафосом произнёс Маркус.
– Я тоже надеюсь, – вздохнул Юрей, – есть один мужчина, но… обстоятельства, увы, не благоприятствуют!
– Я могу чем-то помочь?
– Да чем тут поможешь, если у него ни кола ни двора. Бесприданник – и только.
Маркус хмыкнул.
Дядюшка благополучно забыл, что у него самого в кармане была вошь на аркане, а из имущества – только старый матушкин дом. И из дома того, не выдержав доброго и ласкового характера хозяйки, а также замечательных условий жизни, сбежали даже крысы и тараканы.
– Дядя, я уверен, вы найдёте для Кладии подходящего мужа.
– Уж лет пять ищу…
Маркус подумал, что именно поэтому Кладия в тридцать полных лет сидит в девках. При взгляде на её родителей инстинкт самосохранения включался примерно у половины мужчин. Вторая половина его включала после первого же разговора и срочно уезжала хоть куда, но подальше.
Жить хотелось.
– Дядя, я в вас верю. А если вы станете главой рода, то, безусловно, и жених для Кладии найдётся куда как быстрее.
– Я? Главой рода?!
– Ну… я сейчас живу в поместье Евгения, вы знаете, он меня пригласил в гости.
Дядя Юрей сдвинул брови.
Он знал. И пытался подсунуть Евгению свою дочурку, или хотя бы пусть она пока поживет у тебя в гостях, познакомь девочку хоть с кем-то…
Евгений мгновенно отпихался от предложенной чести. Дядя, я бы согласен, но проживание у меня бросит тень на репутацию Кладии, вам ли не знать, как опасны длинные языки.
А познакомить – пожалуйста! Могу устроить Кладию на работу… нет? Хорошо, тогда как женюсь, моя супруга обязательно займётся её устройством.
И не поспоришь ведь, жена главы рода может этим заниматься. Должна даже.
– Знаю.
– Вот… Евгения нет дома, а алтарный зал закрылся.
– Как?!
– Вот… не знаю, но вдруг? Если что-то случилось с Евгением? Его, наверное, искать надо?
Юрей Отт задумался. По лицу его медленно расползалась хитрая ухмылка.
– Ты пока ни с кем не говорил?
– Говорил, – сознался Маркус, имея в виду литту Яну.
– Это хуже… надо было тебе сразу ко мне бежать, я бы и помог, и посоветовал!
– Дядя, я ТАК растерялся!
– Понимаю. – Юрей покровительственно похлопал Маркуса по плечу. – Понимаю, мой мальчик. Не думай теперь ни о чём, я обо всём позабочусь.
– Ох, дядя…
Маркус поддакивал и соболезновал, переживал и вздыхал.
И только выйдя из дома дядюшки и оказавшись от него на приличном отдалении, позволил себе не просто засмеяться – заржать, как застоявшийся конь!
На что-то подобное он и рассчитывал!
Юрей достаточно глуп, чтобы взять на себя всю ответственность. А Маркус – что?
Он сейчас и других родных объедет, обо всём расскажет. Главное – правильно расставить акценты.
Дядя наследником рода стать не сможет. Никогда. Он принят в род… что он сейчас должен сделать? Начать пилить тетушку, потому что та не родила ему сына. Это главное.
А потом будет искать человека, который сможет стать главой рода, и шедеврально взбаламутит всех Отт. Да так, что перессорятся все на три года вперёд, какие там алтари – подмоги? Не перебили бы друг друга! Это дядюшка умеет!
Кинь его в болото с крокодилами, и те перекусают друг друга.
А пока Юрей будет нагнетать обстановку, Маркус половит свою рыбку в мутной воде. Вкусную жирную рыбку. Больше шума – лучше охота.
А потом…
Если кто и станет новым главой рода, так это ребёнок Евгения. За это процентов восемьдесят вероятности. Но о Марине он пока помолчит и о своих планах тоже помолчит.
И Маркус довольно потёр руки.
Маркус планировал своё, Марина своё, а вот жизнь, как водится, взяла и передёрнула карты, с помощью литты Яны бросив на стол пиковую даму. Литту Беатриче И. Керст.
Ту самую очаровательницу, на которую отвлёкся Евгений. И из-за которой он решил оборвать свои отношения с Мариной. Он-то не знал, но литту Беатриче ему подсунула именно Яна Рейнард. Да-да, Яна отлично знала, чья Марина внучка, и не хотела, чтобы с ней связывался Евгений.
Но и портить жизнь девушке… к чему? Она же не виновата, что у неё такая бабушка?
Объяснения не помогали, разговоры ни к чему не приводили, да и был ли в них смысл? Когда это и кого переубеждали слова? Вот результаты действий – безусловно. Но тогда уже становится поздно.
Даже пойди Яна на крайний шаг и расскажи всем о происхождении Марины – и что? Евгения это не отпугнет, если он намерен поразвлечься. И Марину это не остановит, она-то свято уверена, что Евгений её полюбит и женится.
Выход был только один – найти для Отта другую игрушку. Но это ещё и не так просто. Чтобы литта, в идеале или чья-то
