он сидел на полу и вращал глазами, наблюдая за звёздочками, кружащими вокруг головы. Ему нужно было для начала осознать, что сейчас произошло.
Он, наконец, замычал, замотал головой, дёрнулся, попытался вскочить и тут же получил кулаком, основанием кулака по чайнику, как молотом по наковальне. Бэм-с. Мультики продолжались, Весёлые, блин, мелодии.
Удар его немного успокоил и помог собраться с мыслями. Он снова помотал головой и уставился на меня, а я опустился перед ним на корточки и пощёлкал перед его носом пальцами.
— Алё, Люся, у тебя что, память как у золотой рыбки?
— Ы-а-а? — промычал он.
— Забыл о романтических прогулках в осеннем туманном лесу?
— Что это такое? — воскликнула Альфа. — Серёжа, что ты наделал!
— Он как здесь оказался? — спросил я, поднимаясь на ноги. — Елена Владимировна, как этот хер с горы здесь оказался? У вас есть вразумительный ответ?
— Ну… он пришёл поговорить. Он хотел попросить прощения…
Она стояла бледная, испуганная, сложив руки на груди. Но забылась, всплеснула руками, и я понял, что это была за поза. Она не хотела, чтобы я видел свежий синяк у неё на руке. Этот упырь так хватанул её повыше локтя, что от его лап остались чёрные пятна.
— Я же вас предупреждал обоих, — воскликнул я, пытаясь хоть как-то унять кипение крови. — Ну, что ж вы за люди-то такие, и как с вами дело иметь. Лена, ну что ты делаешь! Ты нахера слушаешь эту обезьяну? Он же садист!
— Но-но, — воскликнул Витя. — Я бы попросил…
Сука! Я отвесил ему такую оплеуху, что у него башка откинулась.
— Сиди, сучонок, пока я тебе кочан не отвернул. Искренне раскаиваюсь, что пожалел тебя в прошлый раз, чмо ходячее.
— Какой прошлый раз… — испуганно прошептала Альфа. — Он что, правду говорил?
— Лена, ты что хочешь, чтобы он тебе горло перерезал? Или забил молотком? Что ты хочешь? Ты зачем эту мразь на порог пускаешь?
— А ты не много ли на себя берёшь! — заорал Витя, крутанулся на полу и умудрился выскользнуть из-под моей руки.
Он отскочил к входной двери, поднялся на ноги и выставил кулаки.
— Слышь ты, Мухаммед Али, прикрой варежку.
— Я такого отношения больше терпеть не буду, — заорал Петрушка. — Если ты думаешь, что на таких уголовников, как ты, я управу не найду, ты глубоко ошибаешься! Малолетка, ты силён только в сопровождении мордоворота.
— Какого мордоворота? — воскликнула Альфа.
— А у меня, ты знаешь, кто в друзьях? Начальник областного УВД. Я сейчас один звонок сделаю и тебе конец.
— Ну сделай, дебил, — ответил я. — Сделай, макака ты пустоголовая.
Мне прямо захотелось посмотреть, как он будет разговаривать с Никитосом, как тот разорётся, поняв, что его номер оказался у какого-то чмошника в руках. Единственный неприятный момент заключался в том, что этот чмошник Петрушка мог успеть назвать моё имя в разговоре, который, без сомнения, был бы максимально коротким. И это несколько осложняло ситуацию.
— Лена, я не пойму, у него ключи есть? — спросил я. — Или ты его сама впустила?
— Алена, почему он разговаривает с тобой на «ты»? — взвизгнул Петрушка.
— Он сказал, что хочет поговорить, — виновато, будто она была ученицей, а я её учителем, ответила Альфа, не обращая внимания на реплики блогера.
— Ну зашибись. Мало ли кто с кем хочет поговорить? О чём с ним можно разговаривать?
— Я не знаю, Серёжа, но он просил. Говорил, что всё понял.
— Что всё понял, но ты сама виновата?
— И виновата! — воскликнул Петрушка. — В том, что слаба на передок, и таких мудаков, как ты, подпускает к себе.
— Ну посмотри, Лен, — кивнул я на Витю, — посмотри, какой он конченый урод. Я тебя вообще не понимаю.
Я развёл руками и покачал головой.
— Наверно, — ответил за неё Витя, — она не хочет впускать в свою жизнь такую уголовную мразь, как ты.
— Такие психопаты, как он, будут лезть на рожон, пока не расшибут лоб или пока не подомнут под себя того, кто проявит слабость. Вот ты проявила слабость, и он не успокоится, пока не сведёт тебя в могилу.
— Но я же ещё жива, — ответила она.
— Тьфу. А мне что, дожидаться, пока он тебя грохнет?
— Заткни пасть, поганец! — заорал Витя и бросился на меня с кулаками.
Я уклонился, с реакцией у меня всё было нормально, а он пролетел мимо, запнулся за мою ногу и с грохотом обрушился на пол.
— Соседи, — прошептала Альфа и закрыла рот рукой.
Он начал подниматься, но я поставил ногу ему на спину и прижал к полу.
— Так, Лен, давай нож.
— Что⁈ — с ужасом воскликнула она.
— А, нет, нож неудобно. Есть у тебя портновские ножницы?
— Нет… Маникюрные только…
— Маникюрные? — переспросил я и засмеялся. — Блин, ну давай маникюрные. В принципе возни больше, зато больнее будет.
— Что ты хочешь делать? — прошептала она.
Витя завозился, пытаясь освободиться, и я как следует поднажал, долбанув ему в позвоночник каблуком так, что он закряхтел.
— Что я хочу делать? — переспросил я. — Хочу кастрировать этого козла, и пусть живёт как знает. Давай, тащи скорее!
— Прекратить! — заорал он. — Прекратить немедленно! Он же глумится! Ты дура, не видишь, овца тупая, ты не видишь, что он глумится⁈ Я сейчас позвоню, я сейчас позвоню…
Он вызывал чувство гадливости.
— Заткнись, помолчи, Витя.
— Он сейчас меня будет убивать, — засипел Петрушка. — А ты, как тупица безвольная и бесхарактерная, будешь стоять и смотреть! Он один раз меня уже чуть не убил! И у него есть пистолет!
— Ага, — кивнул я. — И лопата. Чтобы разрубить тебя, как червя на несколько частей.
— Что тебе от нас надо⁈ Что ты лезешь к нам⁈ Мы сами разберёмся! Это моя женщина, а не твоя. Она будет делать, что скажу я, а не что скажешь ты.
— Хер с ними, с планами, — сказал я, покачав головой. — Время, конечно, потрачено на эту гадину. Ну ничего, найдём другого исполнителя. Этого надо гасить.
— О чём ты говоришь? — со страхом спросила Альфа.
— Лучше убей! Да-да,
