— Металл потрясающий, — восторгался Брежнев. — Покрытие корпуса танка миллиметровым слоем сплава этого металла делает его вообще неуничтожаемым. Товарищ Устинов тебе очень благодарен. Завтра начнутся испытания на Су-27. Это наш новый всепогодный сверхзвуковой тяжёлый истребитель четвёртого поколения. У нас их пока два. Вот сегодня один покроют орихалком и завтра увидим, как всё будет в условиях, приближенных к боевым.
— ПЗРК с земли будете использовать? — спросил я сидящих передо мной двух высших лиц государства.
— Наш, однозначно, не возьмёт. А импортного у нас нет. Необходимо выкрасть у американцев, но это, пока, в перспективе.
— Я слышал, что у янки появились первые «Стингеры. Я подумаю, что можно сделать.
Брежнев и Андропов, всё-таки, удивились моему бесшабашному заявлению. Но зная мои теперь неограниченный возможности, только вздохнули. Но тут позвонили с границы и доложили, что появились две машины с канадскими и американскими дипломатическими номерами. Видеооператор был уже на месте. Операция вошла в завершающую стадию.
— Начинайте, — скомандовал Андропов. — И постоянный доклад.
Процедура извлечения Горбачева из багажника первой машины продлилась всего пять минут. Американцы попытались возмущаться, но увидев, что ничего уже сделать нельзя, тихо слиняли. А вот двоим канадским дипломатам придётся теперь несладко. Выдворят их из страны за деятельность, несовместимую со статьями Венской конвенции.
— Андрей, ещё раз спасибо, — поблагодарил меня Андропов и долго тряс мою руку, понимая, что я его в очередной раз спас.
Не от смерти, конечно. Но никто не любит проколов в своей работе. А вот Брежнев сидел и довольно ухмылялся. Он был доволен, что сделал ставку на меня и не прогадал. Но только очень скоро до него дойдут слухи о моих способностях лечить и тогда остро встанет вопрос, как поступить. У меня есть некоторые мысли на этот счёт, поэтому я более-менее готов к предстоящему разговору.
— Раз всё удачно закончилось, тогда я пошёл, — сказал я и встал. — Мне ещё два часа репетировать надо.
— Да, можешь идти, — подтвердил Брежнев и я исчез, появившись у Наташи.
— Ты что-то долго сегодня, — сказала Наташа, обращаясь ко мне.
— Андропов с Брежневым задержали. Тогда нам пора. Девчонкам уже надоело купаться и загорать. Теперь настанет твоя очередь отдыхать, а они будут трудиться.
— А ты когда будешь отдыхать?
— Я с вами душой отдыхаю, а телом — вечером в постели.
Наташе моя фраза очень понравилась и мы стартанули в Ниццу. На вилле девчонок не было. Зато всё было чисто убрано и везде был порядок. Это Зизи постаралась. Мы пошли на пляж, где нашли наших разомлевших, от солнца и моря, подруг.
— Подъем, бесхвостые русалки, — сказал я этим лентяйкам. — Наташа вас сменит, а мы идём репетировать.
Чтобы их мотивировать на трудовой подвиг, я им сказал, что если они сегодня выступят хорошо, я им разрешу ещё что-нибудь купить из бриллиантов. Куда делись эти ленивые и засыпающие физиономию. Их целеустремленные красивые и одухотворённые личики выражали только одно — побыстрее совершить подвиг. Вот так, дорогие мужчины. Лучший мотиватор для женщин — это бриллианты. В общем, Джейс Бонд был прав: «Diamonds are forever».
Наташа пошла купаться и я ей сказал, что если она проголодается, то может заказывать всё, что хочет. А мы нашли на вилле большой чулан без окон и там репетировали два часа. Да, девчонки молодцы. Они работали с душой и я понял, что у нас получится сегодня выступить не хуже, чем с Серёгой. Будет, конечно, сложнее, но мы справимся.
— Так, красавицы, — обратился я к своим довольны подругам. — Напомните мне, чтобы солистки из группы «Серебро» мне завтра утром сообщили свои размеры плеч, груди, талии и размеры стоп. Я тогда завтра в Лондоне всё это куплю. А теперь у нас есть час законного отдыха, поэтому пошли на пляж. А то Наташа одна там скучает.
Ничего она не скучала. Она с упорством земноводной амфибии училась плавать и нырять и, на первый взгляд, у неё неплохо получалось.
— Наташа, отдых, — скомандовал я этой упёртой комсомольско-райкомовской инструкторше, хотя смотреть на неё было одно удовольствие. — А мы поплаваем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Произошла смена составов, как в хоккее. Ну что ж, отдыхать — не работать. Мы плавали, плескались и брызгались. Потом к нам присоединилась Наташа. Началось сплошное веселье. Я даже ушёл от греха. Захотелось полежать минут десять спокойно и посмотреть на эти идеальные женские тела. Конечно, Наташа выделялась среди них. Она была старше Солнышка и Маши, но визгу и брызг от неё было даже больше. Упущенное детство компенсировала. Но зато как она сейчас раскрылась. Настоящая красавица. И очень счастливая. Такую любой мужчина сразу выделит среди толпы.
— Ну что, пошли собираться, — сказал я своим развеселившимся подругам. — Я захватил из Москвы ваши латексные наряды. Сначала выступаем в цельных, а потом в раздельных.
Девчонки согласились. Их они сразу одевать не будут. Нам же выделят комнату для переодеваний, вот там и переоденемся перед концертом и во время антракта. Мы пошли помылись, а потом девчонки стали наводить красоту. Я им кое-что показал из двадцать первого века, так они просто захлебывались от восторга от такой лаконичности и чёткости линий. Они опять посматривали на меня теми странными взглядами, в которых читался восторг и безграничная любовь. Значит, ещё могу удивлять и поражать своих, уже привыкших, казалось бы ко всему, подруг.
Я узнал, где находится ближайшая вертолётная площадка. Оказалось, что в двух минутах ходьбы от виллы, но только идти надо было не вниз к морю, а наверх от моря. Ну вот, все три готовы. Наташа будет сидеть за кулисами и просто нас слушать. Она была только на одном нашем концерте, поэтому ей хотелось нас ещё раз послушать вживую. К тому же у нас было много новых песен, которые она могла не слышать. Mamma Maria, так точно. Её ещё даже в Лондоне не крутили, мы только в пятницу её качественно запишем и передадим Маргарет.
Мы выдвинулись нашим небольшим коллективом в сторону вертолётной площадки. Там нас уже ждала винтокрылая машина, присланная специально за нами княгиней. Девчонки никогда на них не летали, но смело полезли внутрь. Боевые у меня подруги. Нас бодро поприветствовал пилот и мы, пристегнувшись, взмыли вверх и пошли вдоль побережья в сторону княжества Монако.
Красота была неописуемая. Лазурный цвет моря просто завораживал. Девчонки сзади смотрели во все глаза за проплывающими живописными картинами. Я сидел впереди и вдруг почувствовал к себе чьё-то пристальное внимание. Я посмотрел в стекло наверх и увидел в вышине три оранжевые точки. Вот это да! Это же летательные аппараты атлантов. Я это просто чувствовал. Значит, древнеиндийские эпосы не врали. И ещё мне было понятно, что они сопровождали нас. Слишком ценный груз находился на борту вертолёта, чтобы нас могли вот так просто отпустить. Конечно, ведь в княжеский дворец летели сразу восемь атлантов.
Я их мысленно поприветствовал и они тоже послали мне мыслеобраз, означающий, что они нас охраняют. У меня мелькнула шальная мысль и я попросил их перестроится треугольником. Ого, а они меня слушаются. Они выстроились в виде треугольника и так сопровождали нас до княжеского дворца. Получается, что мои команды являются приоритетными для них. Это очень даже радовало. Такие друзья мне всегда пригодятся.
Когда мы подлетали ближе к дворцу, мне бросилась в глаза его странность. За восемь столетий там напристраивали столько всего разного, что единый стиль отсутствовал, как таковой. Каждый предыдущий из Гримальди что-то добавлял в уже существующее, согласно своим вкусам. Денег у них было немного, поэтому получилось довольно странно. Даже размеры окон в каждом зале были разные. Ещё в воздухе я получил мысленное сообщение, что летательные аппараты атлантов будут нас ждать и проводят назад до дома.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Встречала нас Келли, с которой Солнышко и Маша были уже знакомы с пришлой пятницы, когда мы все были представлены друг другу в Букингемском дворце на юбилейном торжественном обеде у английской королевы. Я представил княгине только Наташу. А ведь Грейс завидует моим девчонкам. Их молодости и красоте. Ну это и понятно. Сорок восемь лет — это не пятнадцать-двадцать.
