И понеслось. Я, как почтальон, доставлял ценный груз по адресам: Англия, Новые Черёмушки и Юго-Западная. А потом я снова вернулся домой и мы, как нормальные советские люди, поехали в наш Центр на машине. Там нас уже ждал «Ритм» и «Серебро» с Серёгой и Женькой. Мы, конечно, опоздали, но ненамного.
— Всем привет, — сказал я и пошёл целоваться и здороваться. — Все перезнакомились?
Ответом мне было дружное «да».
— Тогда начну с «Серебра», — продолжил я свой спич. — Мне нужны ваши размеры. Я закажу вам серебряные платья и туфли. Завтра у вас первый концерт с нами в Кремлёвском Дворце съездов. Выступаем перед московским дипломатическим корпусом. Поэтому вы должны соответствовать своему названию и очаровать всех не только голосом, но и внешним видом.
Девчонки просто обалдели, ведь даже родители о них так не заботились. А тут такое внимание. Да ещё первый концерт сразу перед иностранцами. Они сели писать свои размеры, а я подошёл к Серёге и сказал, что сейчас пишем две новые песни.
— Эй, «Серебро», у меня для вас есть две радостные новости. Первое, вы получите завтра ваш первый гонорар. Можете в валюте, можете в чеках.
— Лучше в чеках, — ответила Ирина. — Мы не знаем, что делать с валютой.
— А сколько нам будет причитаться? — спросила Жанна, но сразу затихла под моим пристальным взглядом, напомнив мне серёгину хабалистую Ирку.
— Не менее двух тысяч чеков каждой за три песни.
— Но у нас пока только две песни, — ответила удивлённая Ольга. — Вторую нашу песню тоже уже крутят по всем радиостанциям Советского Союза, но она на русском.
— Я знаю. Я вам написал третью, на английском языке, и вы её сейчас запишите. Я её потом продам англичанам и вы опять заработаете деньги. Запомните, артист должен зарабатывать везде: и на концертах, и за счёт продажи своих песен. Вон один придурок поэксплуатировал группу «Ритм» бесплатно и теперь сидит в тюрьме, дожидаясь расстрела.
— Спасибо вам, — ответил Михаил, руководитель новой музыкальной группы.
— Пожалуйста. Вы теперь будете выступать с «Серебром», когда нас не будет в Москве. А теперь за работу.
Я сыграл Серёге мелодию и он подхватил её. Молодец, хватку не потерял. А потом я спел «Heaven And Hell». Там немка такие высокие ноты выдавала, но у меня прекрасно получилось их повторить. Все сидели обалдевшие от моего пения женским голосом. Но песня всем очень понравилась.
— Вот так, — констатировал я. — Песня красивая, но есть сложные моменты для голоса. Солнышко, ты слова писала?
— Да, — ответила она, дописывая последнюю строчку.
— Тогда «Серебро» себе ещё переписывает три экземпляра, распевается, а группа «Ритм» берет наши инструменты и начинает подбирать мелодию этой песни. Вы видели, как мы играли?
— Да, песня классная.
Их клавишник сел на место Серёги, Михаил взял с трепетом мой Gibson Flying V, а вот для бас-гитариста у нас инструмента не было. Это они потом привезут, хотя в этой песне бас-гитара была вообще не нужна. И барабанщик здесь был не нужен. Они хотели четвёртого взять в группу, но не успели. Ну что ж, неплохо. Но хуже, чем мы. Значит, будем писать пока с нами.
И мы стали записываться. Я три раза показывал, как надо высоко петь «in the night». Наконец, у девчонок получилось. Припев был попроще со словами «рай и ад». Мы долбились раз семь, пока звукоинженеры не дали добро. Что-то я сложную песню выбрал для девчонок, но в конце всё же получилось так, как я хотел. Песня звучала просто супер и все захлопали, понимая, что лучше уже не исполнишь.
— А теперь наша очередь, — сказал я всем и посмотрел на каждого. — «Ритм» и «Серебро» могут быть свободны.
— А можно мы послушаем? — спросили те, кого я отпустил.
— Теперь это ваш Центр. «Ритм» я беру к нам на работу. Можете писать здесь свои песни сколько хотите. Вас зачислят в штат с окладом в сто восемьдесят рублей в месяц. Потом прибавим.
— Ух ты, спасибо, — воскликнули трое довольных молодых ребят. — А то нам за наши выступления никогда не платили. Только кормили.
— Тогда мы начали. Серега, уступи Солнышку синтезатор. Так, готовы? Тогда поехали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А поехали мы круто. Мы Mamma Maria вчера два раза исполняли на концерте в княжеском дворце Монако, поэтому звучало наше выступление просто потрясающе. Все сидели с открытыми ртами и только хлопали от удивления глазами. Такого танцевального драйва они ещё не слышали. Даже Серёга обалдел, хотя давно должен был привыкнуть к моим шедеврам.
— Серега, — обратился я к нему, — тебе с музыкой всё понятно?
— Да, — ответил друг. — Только сейчас немного улучшу звучание.
Ну да, звучать стало чуть лучше после того, как он подшаманил. У нас получилось идеально со второго раза. Вот, что значит профессионалы.
— Серега, за тобой ноты и той, и другой песни, — предупредил я его, на что он кивнул.
Забрав кассеты, ноты и слова, я взял у солисток «Серебра» их размеры. Оказалось, что Ольга дома любила шить и всегда таскала с собой мягкий метр, поэтому замерила своих двух подруг. Свои размеры она прекрасно знала, поэтому процедура прошла быстро. Я бы их сам тоже с удовольствием измерил в разных выпуклых местах, но мои красавицы сразу бы просекли и пресекли это безобразие. Поэтому я только облизнулся про себя на их аппетитные формы. Серегину Жанну я в расчёт не беру, а вот Ольга с Ириной сами бы от моих замеров не отказались.
— Я поехал на работу, а вы тут можете репетировать, сколько угодно, — сказал я. — Солнышко и Маша, вы со мной?
— Мы у Наташи посидим, — сказали они хором, значит, заранее всё обговорили и решили. — А потом поедем домой.
— Тогда возьмёте «Волгу» Центра и одного фаната в качестве охраны. Получается, всем пока.
Я отправился к машине и через пять минут был уже дома. А уже оттуда переместился в свой рабочий кабинет в ЦК на Старой площади. Он был закрыт снаружи, поэтому я вызвал Валерию Сергеевну по селектору.
— А вы где, Андрей Юрьевич? — спросила она удивленным голосом.
— Я у себя, — ответил я. — Так что берите ключ, открывайте дверь и заходите.
Я с улыбкой смотрел на удивленное лицо моей секретарши, переодически смотрящей то на ключ, то на меня.
— Присаживайтесь, — сказал я ей и она выполнила мою просьбу-приказ. — Теперь вы являетесь секретоносителем высшей категории. Только Брежнев и Андропов знают о моих способностях и возможностях, ну и вы теперь тоже. Так, что даже под пытками вам придётся молчать. Я, конечно, шучу, но это дело особой государственной важности..
— Поняла, — успокоенно ответила секретарша, понимая, что раз такие люди в курсе, значит ничего предосудительного я не делаю.
— Тогда пригласите ко мне троих моих заместителей.
Моя новая команда собралась у меня через три минуты. Все хотели узнать новости из первых рук. И я их не разочаровал, рассказав историю попытки переправить Горбачёва в Финляндию в багажнике канадской дипломатической машины.
— Сами командовали операцией, Андрей Юрьевич? — спросил меня Ситников, как и положено, по имени и отчеству.
— Андропов командовал, Брежнев осуществлял общее руководство, а я выступал в качестве советника и консультанта, — ответил я, улыбнувшись своим мыслям и все поняли, кто на самом деле руководил этой операцией. — Как вам моя статья в «Правде»?
— Очень профессионально и грамотно написана, — ответила Людмила Николаевна. — Давно надо было заняться этим вопросом. Я так поняла, что это новое направление. Как вы его назовёте?
— «Перестройка» и «гласность».
— А что, сильно и ёмко, — сказал Краснов, посмаковав на слух оба эти слова.
— Вот с понедельника и давайте подготовьте цикл статей на эту тему.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я знал, что все проблемы у Горбачева в моё время начались из-за того, что Советский Союз проиграл гонку вооружений и холодную войну. Но у нас этого нет и в помине. Ещё появилась в стране своя элита, которая считала советский срой — обузой, который мешал им обогащаться. Вот они его и стали разваливать. В этой истории Андропов проживёт ещё, как минимум, двадцать лет и он всех этих слишком наглых «разрушителей» и «ниспровергателей» отправит осваивать необъятные просторы Сибири и Дальнего Востока. А я ему в этом активно помогу.
