Вадик яйца свои ко мне подкатывал, он ей тоже рассказал?
— Никто меня из дома не выгонял, — твёрдо чеканила я слова. — И с работы я уволилась сама. А держаться только за кошелек мужика уже не модно, если ты не знала. Хотя, откуда тебе знать, твоя жизнь это только магазины и развлечения. Ведь у тебя же есть Вадик!
— Понятно. Ну, надо же, — у неё был такой невинный, изумлённый тон. — Ты так изменилась. Наверное, это от собственной неустроенности. Все же женщине нужен мужчина. Хотя бы даже для здоровья.
Я сжала челюсти.
Они что, все помешаны на сексе? Разве это проблема?
Деньги и постель — все, что их волнует в жизни?
— А я даже и не догадывалась, что ты такая. Думала, ты нормальная. Прости, но если честно, я не могу в это поверить. Потому что бросить такого мужчину, как Семён… Извини, Саша, но надо быть полной дурой.
— А кто тебе сказал, что меня интересует твое мнение? — я уже не могла сдерживаться.
Чем так хорош Семен? Деньгами? Членом?
А ее Вадим? Так он еще хуже!
Потому что не стесняется приставать даже к жене своего лучшего друга.
Я изо всех сил старалась сохранить свое лицо.
Только бы не опуститься до ее уровня, только бы не рассказать ей всю правду про ее муженька.
— Извини, я все-таки вышла на прогулку, — я закинула сумочку на плечо. — У меня не так много времени. Уже вечер, поэтому я, наверное, пойду.
— Да Боже мой, а для чего тебе не хватает времени? — Она издевательски захихикала. — Теперь у тебя нет семьи, теперь у тебя нет работы. Даже ребенка Семену ты так и не родила. Чем таким важным ты можешь заниматься, ты же бесполезная!
Глава 31
У меня потемнело в глазах от злости.
Я просто обошла Наталью и зашагала дальше по улице.
За спиной раздался ехидный смех, но я не повернула головы.
Прочь. Прочь от этого места.
Подальше.
Я перебежала дорогу прямо по проезжей части. Напротив был небольшой сквер.
Я отыскала свободную лавочку и села. Нервно достала из сумочки пачку с сигаретами и закурила.
Какая же сука, эта Наташа!
Не знаю, как у неё получалось, но она всегда доводила меня почти до истерики своими словами. Было больно самой себе признаваться, но меня действительно зацепили её слова о том, что у меня нет детей.
Как будто от этого я превращалась в неполноценную женщину.
Как будто Семен своим отказом от детей сделал меня бракованной.
Это был удар ниже пояса, и она, как женщина, очень хорошо это понимала.
Вот только я не понимала, зачем она мне все это говорила. Просто ради того, чтобы самоутвердиться? Зачем? Мы никогда не были подругами или соперницами. Я вообще никогда не интересовалась её жизнью.
Просто приняла, что наши мужья дружат, а значит, нам приходится иногда общаться.
И все.
Так, Саша. Давай успокаиваться. Эти люди — осколки твоей прежней жизни. Когда наступаешь голой ступнёй на осколок стекла всегда больно. Но на рану нужно надавить, чтобы капельки крови вынесли с собой всю попавшую туда грязь.
Нужно выдохнуть и забыть это все как страшный сон.
Раны заживают со временем.
Я прекрасно понимала, что этот разговор с Наташей меня опустошил. Выхолостил эмоции.
Пока я курила, в душе уже не осталось злости. Только глухая тупая боль где-то в сердце да ещё обида.
За что они так поступают со мной?
Я не понимала. Ведь я не делала никому из них ничего плохого, в том числе и Семёну. Но они, отчего то решили, что имеют право так со мной поступать. Предавать, унижать, издеваться.
Я купила себе бутылку воды у мороженщицы. Открутила крышку и выпила сразу почти половину. Стало немного легче. Напряжение стало спадать.
Может быть, тебе вообще стоит переехать, Сашка?
Уехать из этого города, чтобы оборвать все эти связи.
И никогда больше вот так случайно не встретиться с кем-то из старых знакомых?
Страна у нас все-таки большая. Есть же другие крупные города, в которых я смогу найти себе работу жилье и начать свою жизнь заново.
Я умыла ладошками лицо. Забросила бутылку с водой в сумку.
Нет, Саша.
Если ты сейчас бежишь, значит, ты сама сдалась, а это неправильно. Тот, кто сбегает, всегда признает своё поражение.
Если ты не борешься, тебя затопчут. А я не трусиха. Я не имею права показать этим негодяям свою слабость.
Нет, я останусь здесь. Завтра выйду на работу, получу должность администратора. И все у меня будет прекрасно.
Потому что я так решила.
Пусть они там треплют между собой сплетни. Обсуждают меня, обсуждают что хотят. Я буду жить по-своему.
Так как нравится мне.
На часах уже было почти семь часов вечера. Я заторопилась.
Если не успею себе что-то подобрать сегодня, завтра придется идти на работу в этих же самых джинсах.
Черт.
Это теперь будут самые любимые джинсы!
Я буду их беречь как символ своей свободы, честное слово.
Почему-то эта мысль меня развеселила. Ну, бывают же у других женщин счастливые платья или что-то подобное? А вот у меня будут голубые джинсы.
До торгового центра я дошла быстрым шагом минут за десять.
Окунулась в водоворот людей, ярких вывесок, музыки.
В таких местах всегда весело и шумно.
И плохие мысли отступают. Я ходила по магазинчикам, искала для себя что-то подходящее. Общалась с улыбчивыми продавцами.
Пусть они делают это только потому, что обязаны, все равно приятно.
Из зеркала примерочной на меня смотрела стройная блондинка с волнистыми волосами. Черные строгие брюки обтягивали бедра, а к низу спускались свободнее.
Удобная, универсальная вещь.
Практично и выглядит достойно. Почти как мои, которые я оставила в своем прежнем доме.
Я глянула на ценник.
Какая цена приятная!
Накинув сверху рубашку, купленную в соседнем магазине, я осталась довольна результатом.
Стильно, красиво и ничего не мешает.
Подумав немного, я купила себе еще одну рубашку. Такую же, только другого цвета.
Будет запасной!
Оплатив покупку, я вышла из магазина. Так, мне еще нужен обувной.
Через полчаса я стала обладательницей милых розовых домашних тапочек и белых кроссовок.
Хватит ходить по улицам в туфлях. Они не для этого предназначены. В них буду ходить на работу, а вот так, по магазинам, мне нужна обувь попроще.
Отыскав на одном из этажей центра фастфуд с узнаваемой вывеской, я купила себе стаканчик кофе и рожок с мороженым.
Уселась за свободный одиночный
