ненавидит. Но пусть это будет сейчас, а не потом. Не тогда, когда мы проживём с ней пять лет, и она поймёт, что я ничего не могу ей дать. Не тогда, когда она разочаруется во мне. Не тогда, когда она встретит своего истинного и мне придётся её отпустить.
Опустить руки и смотреть на то, как она счастлива с другим.
Глава 25
Герех
Только неделю у меня получается избегать принцессы, молча проходя мимо неё после занятий, стараясь не обращать внимания на её непонимающий взгляд и тёмные круги под глазами, и сбегая на весь вечер на работу.
Но всё равно ночью, после работы и изнурительных физических упражнений, когда я еле переставляю ноги, я прохожу под окнами её дома.
Останавливаюсь под знакомым дубом и без сил облокачиваюсь о него спиной.
В её окне всегда горит свет, и она сидит на подоконнике, прижав ноги к груди и глядя покрасневшими глазами перед собой.
В темноту за окном, где уныло кружат редкие снежинки.
Изредка её губы шевелятся, будто она разговаривает с кем-то.
Я чувствую себя виноватым.
Борюсь с желанием залезть к ней в комнату через окно, чтобы успокоить её.
Стереть прозрачные дорожки с её бледных щёк.
Поцеловать в кончик покрасневшего носа.
Прижать к груди и зарыться носом в её русые волосы.
Втянуть носом её неповторимый цветочный запах, который всегда сводит меня с ума.
Запах уюта и дома.
Запах тепла и чего-то до боли родного. Чего-то такого, из-за чего щемит в груди. Из-за чего сердце бьётся с перебоями.
Но я всегда пересиливаю себя.
Стискиваю зубы и плетусь домой, чтобы смыть с себя пот и грязь после тяжёлого дня.
Чтобы лечь на кровать, на покрывало, которое она сшила для меня, и открыть её дневник.
Дневник, который я уже прочитал более сотни раз. С самой первой строчки до последней буквы.
Дневник, читая который я каждый раз замечал новые детали, новые увлечения или страхи Меланьи.
Дневник, после прочтения которого, мне казалось, что я люблю её ещё больше.
*****
Сегодня день выдался особо тяжёлым.
На улице стоит мороз. Холодный ветер кусает за нос и щёки, которые ничем не прикрыты, а глаза против воли слезятся.
Руки немеют от холода и трясутся, и я с трудом поднимаю мешки с грузом.
Получив положенные деньги за свою работу, иду в парк, чтобы пробежать десяток кругов для разогрева и поддержки физической формы.
В тонкой летней обуви ноги мёрзнут, и даже активная физическая нагрузка не спасает.
На десятом круге хриплое дыхание начинает вырываться из груди, а на спине и руках появились гематомы из-за того, что тонкий лёд покрыл все дорожки, и я с десяток раз упал на промёрзшую землю.
Ковыляя к лавочке, на которой я оставил свой рюкзак, вижу маленькую сгорбленную фигурку, сидящую в одиночестве.
На лавочке сидит молодой парнишка лет тринадцати и носком своих изношенных сапог ковыряет грязный снег, понуро опустив голову.
Когда я подхожу к лавочке и накидываю на плечи куртку, он вскидывает на меня глаза и вжимает голову в плечи.
Я игнорирую его внимательный, чуть испуганный взгляд, беру свои вещи, закидываю рюкзак на плечи и собираюсь идти из парка прочь, когда холодная ладонь хватает меня за руку, вынуждая остановиться.
Я оборачиваюсь на парнишку и натыкаюсь на его виноватый взгляд исподлобья.
Грязной, дрожащей от холода рукой он протягивает мне надкусанную булку с корицей, завёрнутую в серую бумагу.
— Что это? — хмурю брови я.
— Это Ваше, — голос у парнишки дрожит, как и его руки. — Это Ваша булка.
— Моя? — я приподнимаю бровь. — Я не помню, чтобы покупал булок, парень, — хмыкаю я. — Ты что-то перепутал, — я дёргая рукой, сбрасывая чужие пальцы со своего запястья, и разворачиваюсь спиной к пареньку.
— Нет, — твёрдо говорит мальчишка мне в спину, — я ничего не перепутал. Дело в том, что я украл у Вас деньги, — парень вжал голову в плечи, ожидая удара. — И купил булку.
— И почему ты решил отдать её мне? — почему-то не могу злиться на этого мальца, который украл мои потом заработанные деньги.
— Увидел, что у Вас всего сорок монет. Понял, что Вам тоже нужны деньги, — парень честным взглядом посмотрел мне в глаза. — Я заработаю и верну, — пообещал он, кивая головой, подтверждая свои слова.
— Пустяки, — я хлопнул его по плечу и открыто улыбнулся. — Ешь на здоровье. Считай, что я тебе сам купил.
— Правда? — в глазах парня сквозит настороженность.
— Правда. Только при условии, что ты мне пообещаешь, что больше не будешь воровать, — положив руку ему на плечо, серьёзно сказал я.
— Обещаю, — парень краснеет, как помидор и практически сливается с цветом своих волос, которые выбиваются из-под красной шапки. — Пойду работать.
— Ты откуда? — интересуюсь я, помедлив минуту.
— Из дома детского, — мальчишка набросился на булку, набивая рот и смешно морща конопатый нос.
— Не кормят? — понятливо усмехнулся я, наблюдая за тем, как мальчишка ест.
Паренёк
