от матери.
Уже сейчас было понятно, в какого мощного бегуна он вырастет – природа дала ему сильные ноги, выносливое тело и зоркие глаза. Каким опасным врагом он может быть со своими когтями и мощным клювом! Недаром кролов учат избегать цаков, подумала Санья. Если бы они были их врагами, туго бы им пришлось.
Афина вела их по следу, почти не останавливаясь. Кротокот оставил мощную просеку во влажных, ещё не просохших травах. Он упорно тащил Тима куда-то, и чем дальше они шли, тем мрачнее была Афина и тем короче она отвечала на вопросы, пока совсем не замолчала.
Солнце стояло в зените, когда они прокрались сквозь заросли высокого сопельника. Его толстые стебли обладали противной особенностью – они начинал невыносимо тонко пищать, стоило сдавить покрепче. Из-за этого кролы любили обсаживать сопельником посевы – использовали его как сигнализацию. Однако сейчас это свойство могло им помешать. Кротокот разворотил заросли, и под ногами то и дело попадались полураздавленные стебли, которые тихо сипели под лапами цаков.
Они пробирались очень медленно и осторожно, вслушиваясь в каждый звук. Но вокруг стояла непривычная тишина. Санья подумала, что обычно каждый её шаг всё время сопровождают звуки. Порхают вертушечные прыгуны, бьют по воздуху сухие крылья стрекозий, с шумом взлетает летунец, которого ты спугнула с насеста, шуршат по своим делам многолапка или жук-жемчужник, щебечут в небе ворожайки, резко неприятно кричит птица-каюк. А сейчас было тихо. Слишком тихо.
Афина раздвинула заросли и остановилась.
– Большие провалы, – сказала она. – Мы пришли.
Хвостик встал рядом. Санья соскользнула на землю.
– Нам что, туда? – растерянно спросила она.
Перед ними был огромный кратер в земле – шире холма, на котором они устроили свои поля. Прямо от их ног вниз уходил крутой склон. Дно у кратера было неровное, с какими-то пригорками и чёрными дырами нор.
Сейчас кратер был полузатоплен, и из воды выпирали бугры. Санья прищурилась и увидела, что на некоторых буграх виднеются свежие отметины когтей. Кротокот прыгал с бугра на бугор, чтобы добраться до центрального, самого большого провала.
– Какое странное место, – сказала Санья. – Это вход в логово кротокотов?
– Когда-то это был город, – сказала Афина. – Ваш город. Говорят, он был очень красив. Там били фонтаны, которые пели, белые башни, где мудрецы наблюдали за звёздами, и широкие площади, где шумела жизнь.
– Башни? Звёзды? – удивилась Санья. – Как же они смотрели на небо под землёй? У них была система зеркал?
– Это был город на поверхности. Говорят, там жили и кролы, и цаки вместе. Но однажды ночью на город напали Приходящие ночами. Целая стая. Не бывало такого прежде, чтобы они нападали не поодиночке. И город погиб.
– Город кролов на поверхности? – Юм почесал в затылке. – Никогда не слышал.
– Он назывался Светлый Яр, – сказала Афина. – Это было очень давно. Даже среди цаков мало кто уже помнит о нём, хотя мы живём намного дольше вас.
Санья задумалась. Слова цакини ей что-то напомнили, но времени вспоминать не было. Им нужно спасать Тима.
– Вы не передумали? Ещё есть время отступить, – спросила Афина. – Вы сделали больше, чем могли.
Санья замотала головой. Нет, нет!
– Вперёд, – решительно сказала она, и Хвостик отважно побежал по склону вниз. Ух, как засвистел ветер в ушах, как всё затряслось внутри Саньи. Она зажмурилась на миг, но тут же открыла глаза. Нельзя сдаваться, они нужны Тиму!
Хвостик прыгал с кочки на кочку, обходил лужи, пока они не добрались до провала. Афина бежала следом.
Следы когтей кротокота уходили во мрак. Здесь он перевалился через край и потащил Тима в темноту. Солнце стояло прямо над головой, лучи падали отвесно вниз, но не достигали дна провала. Санья видела только изрытые влажные стены коричневой глины, скользкие, тяжёлые и холодные. И Тим был где-то там. Если только он ещё… Санья запретила себе думать о самом плохом. Тим жив, и он ждёт их!
Юм спрыгнул, посмотрел в провал и озабоченно зацокал языком – подхватил эту привычку у Хвостика, не иначе.
Он достал молоток, вколотил железный колышек, примотал верёвку. Поглядел вниз.
– Нам верёвки не хватит. Даже если все связать.
– Спускаемся по верёвке, а потом используем стеноступы, – решила Санья. Она вынула из сумки железные зацепы, какие кролы крепят на задние лапы, чтобы подняться на отвесные стены. И перчатки с когтями. Незаменимая вещь, чтобы добраться до гнезда пещерных пчёл или стеклянных подвешенок – грибов, которые растут на сырых сводах подземелий. – Ну, мы пошли, – сказала она, когда всё было готово.
– Мы будем вас ждать два дня, – предупредила Афина. – Потом уйдём.
Санья кивнула, не зная, что ещё сказать. Наверное, это очень широкий жест для цака. Если подумать, Афина уже много сделала для них. Бросить стадо на ещё больший срок она не может.
– Спасибо, – сказала Санья.
Кролы обвязались верёвкой – на случай, если кто-то из них сорвётся, – и начали спуск. О том, что будет, если сорвутся оба сразу, они старались не думать.
«Всё просто, – размышляла Санья, пока проходила первые три шага по отвесной стене. – Кротокот же как-то спускается, и я смогу. Делов-то».
Это как на тренировке по скалолазанью, у неё всегда были отличные оценки, их школьный учитель Нинья Хвосторгова всегда её хвалила. Просто спускайся.
Нога-лапа, нога-лапа, вбить колышек, окликнуть Юма.
Лезвия зацепов со скрипом входили в плотную глину.
Лапа-нога, лапа-нога, лапа…
А потом она про всё забыла и просто двигалась вниз, ни о чём не думая.
Шары, подвешенные у пояса, качались, тусклый зеленоватый свет слабо освещал стены. Тени гуляли по земляному колодцу. Было холодно и тихо. Только облачка пара вырывались изо ртов, и изредка падали куски глины, а чуть позже снизу долетал звучный шлепок.
Кротокот оставил на стенах глубокие борозды. Даже здесь, на отвесной стене, он спускался прыжками, словно торопился добраться до своего логова. Бедный Тим, как же ему тяжело! Только бы он был цел и невредим!
Наконец под ногами замаячила серая земля, Санья примерилась и спрыгнула. Она добралась! Она внизу! Следом приземлился Юм. Отвязал верёвку, принюхался и сморщился.
– Чем это воняет? Кротокотом?
В сыром затхлом воздухе и правда стоял непривычный и довольно мерзкий запах. Края провала, в который они спустились, казались очень далёкими, и свет оттуда едва доходил до дна, слабо разбавляя темноту.
– Какой-то газ, – сказала Санья небрежно, но голос её выдал – сбился. Сердце колотилось, она вглядывалась в темноту до тех пор, пока ей не начинали чудиться белые пятна, которые меняли форму, перетекали и превращались в образы кротокота, припавшего к
