class="p">Он склонил голову, пиная упавший кокосовый орех.
— Я так и не сказал ему, что мне жаль. Я притворился, что поездка не была большим делом, когда это был лучший подарок в мире.
Мое сердце напоминало отбойный молоток, который разрушал меня с каждым ударом.
Я знала, каково это, желать отказаться от слов, сказанных в пылу. Я бы забрала назад многое из сказанного моим родителям и сестре, прежде чем они умерли год назад. Однако жизнь так не работала. Сожаление и чувство вины причиняют боль живым, у которых нет возможности вернуть мертвых.
Я не трогала его и не пыталась унять его боль.
— Он знал, Коннор. Он заказал эту поездку, потому что ты был прав, и он любил тебя.
Он вытер нос своим рукавом.
— Это не меняет того, что я сказал.
— Нет, это не так. Это было напоминанием ему, что важна не работа. Важна его семья. Ты поступил правильно.
— Как ты вообще можешь такое говорить? В этом-то и дело. Я поступил неправильно. — Его горе снова разгоралось. — Если бы я держал свой рот закрытым, он был бы жив. Моя мама была бы все еще жива. Мы были бы дома, вместе, и ничего этого не случилось бы.
У меня не было на это ответа. Я не хотела врать и говорить, что это неправда, потому, возможно, все так и было бы. Его родители были бы все еще живы, но кто знает, что могло произойти потом.
— Ты не можешь мучить себя вопросом «что если». Вы с Пиппой живы. Этого достаточно, чтобы быть благодарным...
— Заткнись. Я больше не хочу об этом говорить. — Он махнул рукой. — Забудь, что я сказал, хорошо?
Наступило неловкое молчание, но я кивнул.
— Ладно.
Коннор вернулся к вертолету и забрался внутрь. Через некоторое время, послышался его голос.
— Как ты думаешь, мы могли бы это использовать?
Поднявшись в вертолет, я вздрогнула от боли в ребрах.
Коннор поднял металлическую панель, которую можно было отвинтить.
— Как думаешь, мы сможем это использовать, как, я не знаю, лопату или что-то в этом роде?
Я улыбнулась.
— Наверно.
Передав мне кусок металла, Коннор вернулся в кабину. Я осталась в салоне, но сосредоточила свой взгляд в сторону лобового окна, разбитого пальмовой веткой, пронзающей его, как копье. Что-то красное и зловещее тянулось по поврежденному стеклу, приводя к...
Я закрыла руками рот.
— О, господи. Это…
Коннор поднял глаза.
— Ах, да. Пилот снаружи. На твоем месте, я бы не смотрел.
Ноги неестественно согнуты, в то время, как листва спрятала остальную часть изувеченного тела пилота.
К горлу подступила тошнота. Я никогда не видела мертвого тела, пока мне не пришлось опознать свою семью после автомобильной катастрофы. Мне до сих пор снятся кошмары об их ледяной коже и воскообразных лицах. Некоторые вещи вы не в состоянии забыть.
Я отвела взгляд. По моей коже пробежал холодок.
— Давайте возьмем все, что можем, и уйдем. Мы вернемся позже, чтобы собрать больше припасов.
Мысль о возвращении на место крушения и рассматривании разлагающегося тела после нескольких часов на жарком солнце не привлекала. Но, независимо от того, как надолго мы здесь застряли, вертолет будет большим источником запасов.
— Они нас спасут, правда? — Коннор подошел ко мне, у него в руках был черный рюкзак, на котором был изображен тот же регистрационный номер, что и на хвосте вертолета.
Я не хотела врать, но я также не хотела быть пессимистом.
— Я уверена, что спасут. ФиГэл — популярный туристический курорт. Здесь должны курсировать бесчисленные лодки и самолеты.
Коннор покачал головой.
— Я бы не был так уверен. Я изучил местность, когда папа сказал нам, куда мы едем. Один мой друг сказал, что он был на Бали и хвастался удивительным аквапарком в Куте. Я хотел знать, есть ли такое же на ФиГэл. — Он криво усмехнулся. — Его нет, между прочим. ФиГэл состоит из более трехсот островов и только сто десять из них обитаемы. Кажется, там говорилось, что группа островов ФиГэл начисляет более восемнадцати тысяч трехсот квадратных километров.
Холодный ужас растекся по моему позвоночнику.
Восемнадцать тысяч триста квадратных километров?
Триста островов и только сто населенные людьми?
Дерьмо.
Надежда, которая расцвела во мне, лопнула, как шарик. Полиция будет искать нас... Я имею в виду, почему бы и нет? Я была важна. Коннор, Пиппа, Гэллоуэй, мы все были важными гражданами земли.
Но на самом деле... мы не были.
Всего четыре человека из семи миллиардов. Всего четыре человека забросило в неизвестном направлении компаса, в то время как четыре человека умирали каждую секунду по всему миру.
Почему они должны прийти за нами?
Почему мы должны ожидать этого от них?
Мэделин будет пытаться. Она будет искать меня.
Ведь будет?
Она ждет меня дома. Она не знает, что я была настолько глупа, чтобы полететь сюда. Я никогда не была спонтанной. С какой стати они будут искать меня в вертолетном крушении?
Моя кошка. Смотритель за домом. Я только что подписала контракт на звукозапись. Что будет со всем этим? Кто будет там, чтобы оформить документы, когда моя жизнь внезапно закончится?
Я громко рассмеялась, вспомнив о последнем гвозде в нашем гробу. Аварийный локатор-маяк не работал, когда мы упали. Акин предупреждал нас, и мы все считали, что непобедимы, требуя полет. С готовностью наняли вертолет, когда коммерческие авиакомпании отказались летать из-за погоды. Мы ринулись в лапы смерти с такой слепой глупостью, что не заслуживали быть найденными.
Мы сделали это.
Наше прошлое закончилось. Наши жизни до крушения... стерты.
Теперь это наша реальность, и нам больше некого винить, кроме самих себя.
ОТВЕТ, который я не хотел, был ясен в тот момент, когда вернулись Эстель и Коннор.
Суровость наших обстоятельств отпечаталась на их лицах, когда они вышли из леса с полными руками разного хлама.
Я встретился взглядом с Эстель. Я не хотел в это верить. Мое сердце разочарованно стучало от ярости. Я отвернулся так быстро, как мог.
Мы одни.
Мои плечи опустились, в то время как боль в лодыжке пропитывала кожу смесью пота и тошноты.
Пиппа крепко спала на моей груди. Я крепче обнял ее и нашел утешение в ее теплом теле. Я надеялся, что у ребенка были хорошие сны... они ей нужны, чтобы пройти сквозь реальность.
