решили вскружить мне голову сиськами, чтобы меньше думалось о чём-то полезном.
И у них, надо признать, это даже получилось… Ещё с прошлой жизни у меня было презрительное отношение к девушкам лёгкого поведения. К их профессии у меня предрассудков не было, но я считал позорным пользоваться их услугами.
Найти девушку для меня никогда не было проблемой, да и какой интерес трахать бабу за деньги? Как-то даже спорил по этому поводу с сослуживцем — он говорит, ну какая разница, заплатишь ты за свидание или же просто сразу за секс.
Ну математически возможно и нет разницы! Но практически это совсем разные вещи! Трахнув проститутку, не будет внутреннего чувства победы. Я чёртов охотник во всех смыслах этого слова! Можно купить мясо в магазине, а можно подстрелить его в лесу. Вроде одно и то же! И в том, и другом случае ты жрешь мясо! Для кого-то разницы не будет, но для меня она огромна. Даже если добытое на охоте мясо будет жёстче, я его съем с куда большим удовольствием.
Девушки это тоже в некотором роде добыча. Грубо будет называть их «мясом», но мужчинам действительно приходится охотиться за ними в хорошем смысле этого слова — гулять, танцевать, водить в кино, ну и конечно же в пресловутый ресторан. Куда же без него!
Если котелок совсем задымит, я допускаю вариант, что трахну рабыню. Так сказать, если я вдруг стану голодным обезумевшим охотником, который раз за разом не может получить свою добычу. Мое самомнение говорит, что вряд ли так будет, но вдруг. Кто знает — может Эрни проклят на внимание девушек.
Но котелок задымил гораздо раньше, чем я думал.
Каких же красоток набрали мне в рабыни… Причём девушки были не из числа таких, что сразу думаешь — да это проститутки! Нет. Все были реальными красавицами и какими-то… аккуратными что ли… Даже я бы сказал, скромными и девственными. Нецелованными.
От греха подальше я отвернулся и пошёл к лестнице храма. Сначала дела. Охотником на сиськи я буду гораздо позже. Надо разгрести дерьмо клана.
На мою инаугурацию собралось порядка трёхсот человек — пришли не все, так как у некоторых просто не было возможности. Но всё равно — три сотни! Когда слышишь это число, не до конца понимаешь, насколько это много. Площадь даже на одну пятую не заполнили, но всё равно — чувствовалось, что я долбанный глава клана!
Новые рабы здесь тоже были — стояли в самом конце, что вполне логично. Общее построение людей, кстати, было довольно ровным. Не идеальным, но чувствовался порядок. Насколько знаю, в этом постарался Наото. Он стоял в первых рядах рядом с Анатолием и Хиной. Чуть правее сестры была Азуми.
Альфред произнес длинную речь, из которой я разобрал всего пару слов. Обучение японскому давало плоды, но не так быстро. Большим плюсом было то, что я внутри языковой среды — потихоньку японская речь становилась мне привычной.
Когда речь Альфреда закончилась, я вышел чуть вперёд и весь клан упал в земной поклон.
На нашем храмовом холме поднялся небольшой ветер. Последние лучи солнца скрывались за горизонтом.
Вот мой клан. Триста человек, но скоро будет больше. Когда верну клану статус «большого» храма, соберу последователей вновь. Вся площадь Накадзима будет заполнена людьми!
Я бы пообещал это и вслух, но говорить на этой церемонии мне не требовалось. Что-то выкрикнул Ято, и через секунду толпа прокричала какой-то бойкий ответ. Перевод я не знал, но наверно это что-то вроде «слава храму!».
Бог войны чуть мотнул головой, приглашая пройти внутрь храма. Это было в рамках церемонии — после инаугурации глава клана должен говорить с храмовым богом.
— Слышал, что ты идешь на ужин к Яманака. Надеюсь, ты не собираешься подписаться на туфту, которую они предложат?
— Нет. Голова на плечах у меня имеется.
— Ага. Я видел твою голову на плечах — облизывался на рабынь, которых они подогнали.
— Я не облизывался, а просто немного рассматривал. Трахать рабынь я не намерен, если только совсем не изголодаюсь по женскому телу.
Ято усмехнулся.
— Принципиальный. А в тебе даже чувствуется что-то от Накадзима. Большинство аристократов трахает всё, что движется. На каждый день недели своя девушка, а то и по две. Ну и с женой тоже трахаются, если не уродина. Но с аристократками сильно не пошалишь — они изнеженные.
— То есть у вас вполне нормально иметь жену и кучу любовниц?
— Если финансы позволяют, то такое бывает часто. Перед общественностью, разумеется, этим не светят, но в тёмную — пожалуйста.
— Ято, а у тебя как с женщинами?
— Я трахаю только богинь.
— Как пафосно звучит! Но уважаю. Чувствую, ты тоже охотник.
— Как же ты дерзко разговариваешь, пацан.
— Я тебя предупреждал, кто я есть.
— «Достаточно умён, нагл и силён, чтобы поднять клан Накадзима с колен», — вспомнил Ято мои слова и закурил. — Как тебя величать — Эрнестом или Александром?
— Первый вариант. Я должен быть Эрнестом Накадзима для всех.
— Значит будешь величаться «пацаном». Одна из причин, по которой я тебя принял — это Бишамон. Если храм Накадзима будет расформирован или уничтожен, то Бишамон освободится от клятвы, которую она давала мне много-много веков назад.
Так вот значит, где уязвимое место Ято. А то я уже начинал думать, что ему пофиг на свой храм. Бог, конечно, всегда может начать всё заново, но последнее тысячелетие новые кланы это редкость. Все люди, так сказать, уже поделены.
— О чём вы разговаривали с Бишамон утром? Над чем она смеялась?
— Ей нравится то, что храм Накадзима на грани уничтожения. Утром она смеялась из-за того, что я своими же руками хочу похоронить храм и освободить её.
— А зачем тебе вообще сдерживать Бишамон?
— Эта богиня очень жадная до власти. Я боюсь, что мир превратится в руины, если она вырвется.
— Она настолько опасна?
— У неё есть способности архидемона. По идее она должна была очень сильно ослабнуть за время своего заточения, но Бишамон будет опасна, и не используя рахву.
— Она умеет пользоваться сразу двумя видами энергии?
— Да. Она единственный бог в этом мире, который на это способен. Но повторяюсь, за время заточения она растеряла свои тёмные силы.
— Теперь я начинаю понимать, почему ты опасаешься Бишамон…
— Тебе уже сказали, что я очень жестко отношусь к тем, кто принимает помощь от этой богини?
— Ага. Уже предупредили.
— Это хорошо. Не будет недоразумений. Альфред уже начал вводить тебя в курс дела?
— Да. Потихоньку врубаюсь, как обстоят дела.
