— Эй! — услышал я далекий оклик. — Оберон! Посмотри на меня! Оберон!
Меня звал Эйбер. Я сосредоточился на нем, вперил взгляд в его встревоженное лицо. Схватив брата за руку, я устоял на ногах. Меня мутило, голова шла кругом, перед глазами все плыло.
— Я тебя слышу, — выдавил я. — Но небо…
— Если ты с трудом это переносишь, так и скажи! — выкрикнул Эйбер. — Нам необязательно долго оставаться во дворе. Но мне кажется, что тебе важно привыкнуть ко всему этому.
— Ты прав. — Я кивнул. И верно: смысл в этом был, и еще какой.
С этого момента я старательно не смотрел в небо. Мир опять уравновесился, рев ветра у меня в ушах стал глуше.
Эйбер порывисто зашагал от порога к середине двора. Я последовал за ним. Песок похрустывал под подошвами сапог, в воздухе витали незнакомые пряные ароматы.
— Что скажешь? — выкрикнул Эйбер и обвел двор и дом широким жестом.
Я облизнул пересохшие губы, опустил глаза и уставился на землю под ногами. Песок предстал передо мной в совершенно ином свете. Весь двор под ногами шевелился, песок и камешки непрерывно перемещались, будто масса ползучих насекомых. Между тем ни Эйбера, ни меня песок не засасывал, и мы оба твердо держались на ногах, как будто стояли на надежной, твердой почве.
Эйбер осклабился, как ненормальный, и широко развел руками.
— Ну, что скажешь? — воскликнул он снова и, запрокинув голову, воззрился на небо. — Разве не здорово, а? Разве у тебя при виде всего этого не бьется чаще сердце, не обостряются чувства? Ты чувствуешь все, что нас окружает?
— Да ты ополоумел! — выдохнул я. — Это же страшный сон!
ГЛАВА 13
Эйбер засмеялся в ответ.
— Так… вот как… вот как, оказывается… выглядят… Владения Хаоса?
— Примерно, — отозвался мой брат. — От Запределья довольно-таки недалеко до… Я чувствую притяжение Хаоса. В воздухе словно бы течет поток. Ты тоже должен это ощущать.
Я только очумело таращился на него.
— В каком смысле — «ощущать»? Что-то не пойму я тебя.
— Глаза закрой.
Я последовал его совету. Меня тут же зашатало, земля начала уходить из-под ног.
— Наплюй на ощущения, — сказал Эйбер. — Забудь о зрении, слухе, обонянии, осязании и вкусе. Ты должен почувствовать, что тебя как бы тянет… Ну, знаешь, как бывает, когда стоишь на дне реки, а течение тебя так толкает, что словно бы вода проходит через твое тело.
Я замер, застыл, почти не дыша. Я слышал, как бьется в груди сердце. Воздух шелестел у меня в ноздрях и гортани. Откуда-то еле-еле доносился отдаленный, призрачный шум ветра.
И вот, постепенно, мало-помалу меня начало охватывать любопытнейшее ощущение… меня куда-то тянуло, но не столько телом, сколько духом. Казалось, какая-то неведомая сила пытается подтащить меня ближе к своему источнику.
Я повернулся на месте, повинуясь этому притяжению и пытаясь определить направление действия странной тяги, найти ту сторону, куда она меня звала. Да, получилось! Ошибиться было невозможно.
Я открыл глаза и указал на ворота.
— Туда.
Как ни странно, но Эйбер, похоже, испугался.
— Нет, — ответил он. — Неправильно.
— Что значит — «неправильно»? — возмутился я. — Я же чувствую! Меня туда тянет!
— А должно быть наоборот, — и он указал в противоположную сторону. — Притяжение к Владениям Хаоса направлено туда.
Я развернулся и уставился в ту сторону, куда указывал Эйбер, то есть — в сторону нашего высоченного фамильного дома. Нет, я был совершенно уверен в том, что туда возвращаться мне вовсе не хотелось. Я медленно повернулся на месте, постарался почувствовать, с какой стороны притяжение ощущалось наиболее сильно, и снова встал лицом к воротам. Владения Хаоса явно не действовали на меня притягательно. Меня тянуло в прямо противоположную сторону. Что-то там было, в той стороне. Я так Эйберу и сказал.
— Не понимаю, — нахмурился он. — Но если на то пошло, мне многое в тебе непонятно, брат.
Я пожал плечами.
— Ну, извини. Что есть, то и есть.
— Не думаю. — Он прищурился и пристально воззрился на меня. — Не так все просто. По-моему, ты наделен многим, о чем и сам не знаешь. Но сейчас давай поговорим о другом. Пошли, я покажу тебе хозяйство. В саду, к примеру, очень даже мило.
— Мило?
— Ага, если ты любитель скал.
Эйбер хихикнул и пошел вперед. У меня почему-то возникло такое предчувствие, будто он задумал сыграть со мной одну из своих знаменитых шуточек. Мы шли вдоль стены вправо, оставив позади упражняющихся в фехтовании воинов. Громада мрачного, лишенного окон дома нависала над нами. Изо всех швов и стыков сочились яркие цвета.
Из земли торчало несколько почерневших корявых растений, смутно напоминавших деревца. Их ветки шевелились, хотя ветер и не дул. Похоже, деревья почувствовали наше приближение. Ветки старательно потянулись прямо к моему лицу. Несколько раз я вздрагивал и отшатывался. А Эйбер не обращал на деревья никакого внимания и спокойно шагал вперед.
Обогнув дом, мы увидели «сад» — огороженный участок земли, где камни ползали посреди высокой, по колено, травы. Двигались эти булыжники сами по себе, и оттого напоминали окаменевших овец. Размером они были разные. Самые маленькие — с человечью голову, а самые объемистые — побольше взрослого человека. Время от времени камни стукались друг о дружку и издавали при этом оглушительный треск. Вдоль заборчика стояли садовые скамейки. Видимо, это следовало понимать так, что созерцание блуждающих камней считается в этих краях способом приятного времяпровождения.
Эйбер подошел к заборчику, облокотился о него и обвел поле взглядом. Некоторые камни, казалось, ему знакомы. И точно: вскоре он начал указывать на своих любимчиков.
— Вон Жасмин. А вон тот — Чирок.
— Ты что же, им еще и имена дал?
Я вытаращил глаза и уставился на Эйбера так, словно он лишился рассудка. Ну нет, он наверняка решил подшутить надо мной. Кому бы пришло в голову тратить время на такую ерунду, когда кто-то упорно истреблял наше семейство, а теперь еще и отец запропастился неведомо куда?
Видимо, Эйбер догадался о том, какие мысли меня посетили. Он вздохнул, пожал плечами и отвел взгляд.
— Не каждый способен оценить это, — сказал он. — Нужно особым образом настроиться на присутствие камней, чтобы оценить их красоту. Это как… как поэзия!
Я округлил глаза.
— Ну, если так, то речь идет о благоприобретенном вкусе, — заключил я. — Но ты не переживай. У меня для поэзии имеется одно-единственное практическое применение. Я пользуюсь стишками только для того, чтобы заманивать красоток ко мне в кроватку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
