Всю следующую неделю ей не давали покоя обожатели, и старые, и новые. Двое предложили ей руку и сердце, и она отвергла обоих. Никто из ее благородных воздыхателей не упоминал о происшествии на балу у Фуллеров – по крайней мере об этом случае. Зато многие были просто в восторге оттого, что с ней говорил сам принц Уэльский.
Правда, кое-кто из знакомых с ней леди намекнул вскользь на то, что произошло. Одна из них заметила, что недурно иметь среди своей свиты лорда Фрэнсиса Неллера. Что ни говорите, он придает всему особый тон. Заполучив лорда Фрэнсиса, можно не сомневаться, что многие захотят стать завсегдатаями вашего круга. «Если это правда, – подумала Кора, – значит, он пользуется ошеломляющим успехом». Конечно, он не собирается всерьез ухаживать за ней, но, возможно, хочет, чтобы она пользовалась большим успехом у других. Нужно будет непременно спросить его об этом в следующий раз. Вот он посмеется!
Многоуважаемая мисс Памела Флетчер, которой весь год не везло, может быть, из-за ее несносного характера, была не столь снисходительна.
– Лорд Фрэнсис Неллер записался в поклонники мисс Даунс, – с невинным видом объяснила она другой молодой леди. – Он, бедняжка, привык быть чьим-нибудь поклонником.
Никто не выразил готовности поддержать разговор на эту тему. Впрочем, никто также не попытался заговорить о погоде или о каком-нибудь другом невинном предмете. На,лицах окружающих явно читалось недоумение, и только Кора не смогла скрыть живого интереса. Так или иначе, мисс Флетчер никто не поддержал.
– Лорд Фрэнсис был частью свиты Саманты Ньюман целую вечность, разве вы не знали? – продолжала она, изобразив удивление. Было очевидно, что многоуважаемая мисс рассчитывала на то, что Кора этого не знает. – Он был так предан ей. Поговаривали, что он был совершенно подавлен, когда она вышла замуж за маркиза Кэрью. Но, по-моему, она совершенно права. – Мисс Флетчер оглядела слушающих, ожидая одобрения. – Маркиз, конечно, не красавец и к тому же калека, хоть некоторые и не рискуют говорить об этом вслух, но, кажется, он имеет больше пятидесяти тысяч в год. Я была бы не прочь выйти за него, если бы он захотел, – захихикала она.
Мисс Флетчер, решила Кора, не слишком умна. Если лорд Фрэнсис был в числе поклонников этой леди целую вечность, значит, он всерьез никогда не интересовался ею. Лорд Фрэнсис в отчаянии оттого, что дама его сердца, к счастью, вышла за другого? Какая нелепость. Нужно будет запомнить и эту глупость, чтобы потом посмешить его. Можно подразнить его этой Самантой, маркизой как-ее-там.
Хотя неделя, последовавшая за балом у леди Фуллер, оказалась очень насыщенной и количество джентльменов, приглашавших Кору танцевать, или прокатиться, или пройтись, или поболтать, только увеличивалось, она не находила во всем этом прежней прелести. За всю неделю она не обмолвилась и словом с лордом Фрэнсисом Неллером. Она и видела-то его всего дважды: в первый раз в театре, где была в компании графа Гринволда, а во второй – делая покупки на Оксфорд-стрит. И в обоих случаях они были слишком далеко друг от друга, чтобы рассчитывать на большее, чем вежливый поклон.
Кора испытывала нечто близкое к отчаянию. Она решила, что больше не нуждается в поклонниках, но все свое время приходилось уделять им. Ей же в эти последние две недели в Лондоне был необходим друг – просто друг, с которым можно было поболтать, посмеяться, в общем, отдохнуть. Но своего единственного друга – единственного, несмотря на то что Джейн и Элизабет тоже были ее подругами, – она увидеть не могла.
Кора чувствовала, что по возвращении в Бристоль ей будет очень не хватать лорда Фрэнсиса, но начинать скучать по нему уже сейчас она не согласна. Конечно, он не обязан развлекать ее. Если принимать во внимание его положение в обществе, он и так уж был слишком добр к ней. Взял на себя труд обратить на нее внимание. Он, должно быть, и не считает ее своим другом. Как ей это могло прийти в голову! Теперь-то Кора поняла, что она ошибалась на его счет. Боже, как унизительна была одна эта мысль!
Вот уже только неделя осталась до ее возвращения домой. Среди обычных выездов в свет лишь одна предстоящая встреча представлялась ей заманчивой – она была приглашена в Воксхолл, опять в компании графа Гринволда. Она никогда не бывала там прежде и очень хотела увидеть этот знаменитый сад ночью, когда, по рассказам, он превращался в волшебную страну со светящимися деревьями, фейерверками, загадочными аллеями и павильонами, диковинными лакомствами и музыкой.
Ей непременно нужно было увезти домой еще одно, на этот раз последнее, трепетное воспоминание. Скорее бы оказаться дома, рассказать папе и Эдгару обо всем, что она видела здесь, о том, как встречалась с принцем! В письме она только упомянула о бале и о том, что принц был среди гостей. Главную новость – о том, что он говорил с ней, – она оставила до личной встречи. Об этом-то она непременно расскажет им сама, когда вернется. Вот смешные лица у них будут!
Да-да, она очень хочет домой! Но все-таки как хорошо, что впереди еще все лето и целая неделя веселья и развлечений!
* * *
Он и сам не понимал, что он до сих пор делает в Лондоне. Никаких особых дел здесь у него не было, да и сезон подходил к концу. Публика уже начинала разъезжаться по домам. Но куда ехать ему? У него было поместье в Уилтшире, которое досталось ему от матери, но без компаньонов он всегда чувствовал себя там неуютно, даже одиноко. Он мог несколько недель погостить у брата – ему всегда там рады, а дети были бы просто счастливы. А может, поехать к сестрам? Они непременно соберут всех окрестных девиц на выданье. Нет, что-то он не настроен сейчас общаться со своим семейством, особенно с теми, кто любит устраивать чужие сердечные дела, – например, со свояченицей, которая всегда не прочь кого-нибудь сосватать. А не поехать ли ему в Брайтон – там можно в новой компании начать сезон удовольствий сначала. Впрочем, все они надоели уже здесь. Или поехать в Челкотт, в Йоркшир, навестить Гейба и леди Торнхилл…
Нет, не стоит. С Челкоттом граничит Хаймур, и они, пишет Гейб, наносят друг другу визиты почти каждый день. Он никогда не вернется в Челкотт. По крайней мере сделает это очень и очень не скоро. Не раньше, чем перестанет чувствовать себя там круглым идиотом. Он совершенно не хочет видеть ее беременной. При одной мысли об этом его охватывала паника.
Выходит, он остался в Лондоне, потому что ему никуда не хотелось ехать. Помимо этого, несколько дней он ждал, что после случая на балу у леди Фуллер разразится скандал и ему придется все улаживать. Он и сам не понимал, что с ним тогда произошло. Он не мог припомнить, чтобы так смеялся из-за сущей ерунды с тех пор, как был ребенком. И уж тем более удивительно, что, так беспомощно и безудержно хохоча, он прижал даму к себе. В этот-то момент их и увидели. Это было так унизительно. Он совсем не был уверен, что Бриджуотер и его мать, даже употребив все свое влияние, сумеют пресечь ненужные толки, – слишком многие стали свидетелями этой нелепой сцены и, конечно, приняли их невинный разговор за страстные объятия.
