Из-за того что дальние родственники моих приемных родителей сочли несправедливым то обстоятельство, что в завещании их имена встречаются не так часто, как им того хотелось бы, возникли осложнения. Я со своей стороны был готов удовлетворить их пожелания относительно наследства без всякого суда. Но видимо, мой жест показался высокородным аристократам унижающим их достоинство. Они обратились в суд. Как считает мой адвокат, скорее всего в результате они останутся ни с чем.
Чарлз пожал плечами и улыбнулся Алисии, с напряженным вниманием слушающей его рассказ.
— Уже заканчиваю. Так получилось, что до решения суда я не могу распоряжаться активами, и Эндрю знал об этом. И вот в его голове рождается «гениальный план», призванный решить мои затруднения. Естественно, он не потрудился поставить меня в известность относительно своих действий, так как в глубине души понимал их уязвимость для закона… Знаете, он неизлечимо больной человек, — неожиданно тихо добавил Чарлз, так тихо, что Алисия не расслышала его последних слов.
— У вас отберут яхту? — спросила она встревоженно.
— Нет, этого не случится. Руководство верфи согласилось подождать окончания суда. Они понимают, что даже при самом неблагоприятном исходе у меня, как у прямого наследника, остается достаточно средств, — насмешливо произнес Чарлз.
Он подошел к Алисии и мягко положил ладонь на ее плечо.
— Я чувствую, что сейчас вы действительно устали. Пожалуйста, не разуверяйте меня в обратном. На вас обрушилось столько информации, что нужно время, чтобы усвоить ее. Давайте вашу руку, и мы поднимемся наверх.
Они направились к выходу. Проходя мимо фотографий, Алисия невольно остановилась, чтобы рассмотреть получше черно-белый снимок молодой женщины.
— Это моя мать, — раздался сзади голос Чарлза. — Я покажу вам другую ее фотографию, сделанную до замужества.
Он выдвинул ящик стола, достал небольшую шкатулку из светлого дерева и протянул Алисии. Она послушно открыла ее… и вздрогнула от неожиданности, услышав отрывок простенькой мелодии из рождественской песенки, которую знала с детства. Внутри неглубокая шкатулка, большую часть объема которой занимало музыкальное устройство, была обтянута бледно-розовым атласом. А на внутренней стороне крышки, в рамке красовалась цветная фотография все той же женщины, где она — юная девушка, почти девочка.
Я поняла, на кого она похожа, во внезапном озарении подумала Алисия. Она похожа на меня!
Внизу каллиграфическим почерком было выведено «Анна Хардинг», дальше следовали год и число.
Алисия хотела закрыть шкатулку, чтобы отдать Чарлзу, но руки почему-то плохо слушались ее. Вдобавок она почувствовала, как все вокруг начинает медленно кружиться.
Чарлз быстро забрал у нее шкатулку, поставил ее на стол, а потом подхватил Алисию, чтобы она не упала, и вынес на палубу. Бледная, с закрытыми глазами, она казалась бесчувственной. Продолжая держать девушку на руках, он тихим голосом распорядился вызвать из каюты экипажа Пэгги и срочно послать за врачом.
Алисия открыла глаза и слабо, но отчетливо произнесла:
— Не надо врача, мне уже лучше. Хардинг — девичья фамилия моей матери.
9
— Зачем ты несешь меня на руках, Роберт, — выговаривала ему Алисия с мягким укором — Я в полном порядке.
Он шел по почти пустынному пирсу, бережно прижимая ее к себе, и редкие прохожие с удивлением смотрели на них.
Алисия вспомнила, как он взбежал по трапу на «Чайку» и, увидев ее на руках у Чарлза, с побледневшим от испуга лицом, едва выслушав объяснения последнего, объявил, что переносит больную на свою яхту. Чарлз и Пэгги пытались отговорить его, напомнив о скором визите врача, но Роберт остался непреклонным.
Алисия была удивлена, когда он невежливо отмахнулся от нетерпеливых расспросов о гонках и в скупых словах сообщил только то, что при неудачных маневрах у «Русалки» сломалась грот-мачта. Им пришлось возвращаться в гавань на двигателе. Сейчас Питер отправился на поиски ремонтной бригады, найти которую весьма проблематично, потому что весь город собирается на прием по случаю окончания гонок.
— Послушай, а почему вы не смотрели телевизор? Ведь последние два часа идет непрерывный репортаж о гонках? — вдруг с опозданием поинтересовался Роберт.
— Знаешь, у нас был долгий разговор с Чарлзом. Он рассказывал мне о своей непростой жизни. Я испытала потрясение, когда… — Алисия не успела закончить фразы, как он перебил ее.
— Скажи мне правду: тебя в такой степени увлек этот человек, что перестали интересовать даже гонки?
Алисия почувствовала, как он в волнении прижимает ее к себе, ощутив твердые мышцы широкой груди и запах его кожи.
— Меня способен увлечь только ты, Роберт… Извини, что, говоря об этом, я нарушаю наш негласный договор.
Алисия произнесла последние слова тихим голосом, в котором слышалось страдание. В следующее мгновение она прислушалась к себе и с радостью осознала, что не испытывает никакого сожаления от внезапно вырвавшегося у нее признания. В конце концов, это их последний вечер — ее участия в операции больше не требуется. Билеты на утренний рейс уже заказаны. Она убедила Чарлза в том, что может лететь, не дожидаясь разрешения врача, потому что сейчас ей важно как можно скорее оказаться дома.
Да, она улетит, чтобы больше никогда не встречаться с Робертом. Так ей будет легче. А сейчас — пожалуйста, пусть твердит о суровых буднях детектива, где нет места любящей женщине.
Алисия прикрыла глаза, пытаясь справиться с подступающей дрожью. Почему он продолжает молча нести ее? Она уже собралась что-нибудь сказать, неважно что, лишь бы прервать становящееся невыносимым молчание. Но на ум пришли лишь слова из дурацкой детской считалки о том, что «твой час проходит, говори, не то — ворота отопри…» Это не его, а мой час проходит, с тоской подумала она в следующее мгновение, и теплая влага близко подступила к глазам.
Однако вместо слез она почувствовала мягкое прикосновение губ — Роберт покрывал короткими бережными поцелуями ее лоб, глаза… Затем их губы встретились и слились… Перед сомкнутыми веками разлилось золотистое сияние…
Как он быстро идет — будто летит! И как быстро, в одном ритме, стучат их сердца! — с удивлением подумала Алисия.
Поцелуй длился так долго, что ей стало не по себе. Один неверный шаг — и они будут барахтаться в плещущейся внизу воде, если, конечно, он и впрямь не летит по воздуху.
— Роберт, — взмолилась Алисия, — осторожнее! Мы упадем в залив.
— Если и упадем, то не в залив, — весело откликнулся он. — Алисия, ведь мы уже минут пять как находимся на яхте. Открой глаза, любимая!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
