– Боюсь, тебе будет не до смеха на их свадьбе, – уколол ее Оливье. – Впрочем, не сомневаюсь, что твое приглашение «затеряется» по дороге.
– Что ты имеешь в виду? Что меня даже не позовут поздравить новобрачных?! – возмущенно воскликнула Катрин, топнув ножкой.
Оливье протестующе замахал руками.
– Все. Я больше не скажу ни слова. Иначе мы и впрямь подеремся. Скажи только, где я могу найти Крюшо?
– Где же еще? – презрительно хмыкнула Катрин. – В рентгеновском кабинете. У разлюбезной Франсуазы.
– Спасибо.
– Оливье… – робко позвала Катрин.
– Что-то еще?
Она подняла на него неуверенный взгляд, словно собиралась сообщить что-то жизненно важное, но… но, так и не решившись на откровенность, выпалила первую пришедшую на ум дерзость. В конце концов, это было в ее стиле. Разве кто-нибудь, хоть один человек в госпитале Мирабо видел в ней нежную, ранимую молодую женщину, мечтавшую о своем единственном? Нет, все предпочитали замечать только внешнюю мишуру. Блестящая, яркая обертка успешно скрывала панцирь, защищавший трепетное сердце, жаждавшее любви и понимания.
– Передай Крюшо, чтобы он не забывал надевать на себя свинцовый фартук в рентген-кабинете. Излучение пагубно влияет на мужскую потенцию. Не хотелось бы видеть бедняжку Франсуазу неудовлетворенной. Она и так не королевна.
– Я передам, – сухо ответил Оливье и зашагал прочь от Катрин, которая готова была провалиться сквозь землю от собственной глупости.
Ну почему она не сказала Оливье о том, как скучала по нему все эти месяцы, о том, как любит его?! Только вчера она видела его во сне. Сегодня же он появился в клинике – и первым человеком, с которым он встретился, вернувшись в Париж, была она. Может быть, это судьба?
Нет, Катрин, не будь наивной мечтательницей, сказала она себе. Оливье наплевать на тебя. Он никогда не видел в тебе женщины. То, что вы сегодня столкнулись в коридоре, – чистой воды случайность. Наверняка Оливье приехал в больницу, чтобы разузнать у Крюшо о Колетт. Когда коллега расскажет об успехах бывшей пациентки и о том, что она несколько раз интересовалась, нет ли от него новостей, Оливье тут же кинется в ее объятия.
От досады и ревности Катрин закусила нижнюю губу. Дурацкая привычка, унаследованная от матери.
– Оливье, дружище! – Анри Крюшо подскочил к ошеломленному столь пламенным приемом Оливье и обнял его. – Как поживает ведущий хирург Гренобля?
– Привет. – Оливье похлопал Анри по спине.
– Франсуаза, очень приятно…
Крюшо рассмеялся и состроил забавную гримасу.
– Оливье, жаль, что на тебе нет котелка или цилиндра, ты бы сейчас наверняка приподнял его в учтивом поклоне перед дамой.
– Простите. Я несколько отвык от столичных нравов, – улыбнулся в ответ смутившийся Оливье. – Вернее, от их отсутствия. Париж давно признан городом порока.
– Хочешь сказать, что решил окончательно перебраться из гнезда разврата в девственно-чистый Гренобль? – с еще более мощным приступом хохота спросил Крюшо.
– Скорее всего.
– А как же?.. – Крюшо осекся на полуслове, словно боялся ляпнуть лишнее.
– В чем дело, Анри? С каких это пор ты недоговариваешь? Забыл, что мы с тобой старые добрые приятели?
– Вообще-то мы никогда ими не были, – сконфузился Крюшо. – Насколько я помню, мы не могли прийти к согласию ни по одному вопросу. Слишком уж разные подходы к терапии. Ты лишний раз боишься дунуть на пациента, а я не даю им лишний раз спокойно вздохнуть.
– Кто старое помянет… – миролюбиво заметил Оливье. – Так о чем ты побоялся меня спросить?
– Оливье, ты пришел ко мне не ради Колетт?
– Ну вот, по одному вопросу мы уже пришли к согласию, – натянуто улыбнулся Оливье. – Ты читаешь мои мысли.
Франсуаза извинилась и вышла из кабинета, решив оставить мужчин наедине. Тогда в следующий раз, когда у нее назреет необходимость поболтать с подружкой по душам на кухне, и она отправит Анри погулять. Справедливо.
Оливье занял ее место и тихо спросил у Крюшо:
– Как она?
– Отлично, недавно звонила, чтобы пригласить на презентацию какого-то там проекта. Кажется, ее дизайн-студия получила несколько наград… Я не очень-то во всем этом разбираюсь.
– Анри, ты специально?
– В каком смысле?
– Специально делаешь вид, будто не понимаешь, что меня интересует в первую очередь.
– О! – Крюшо хлопнул себя по лбу. – Я болван! Но я уже так привык, что Колетт ходит без трости, что…
– Слава богу, – выдохнул Оливье.
– Да. Колетт – самая послушная, упрямая и неутомимая пациентка из всех, что мне довелось встречать в своей практике. С меня самого сходило по семь потов за сеанс. Если помнишь, обычно это я выматываю пациентов… а тут такая сила воли! Поразительно.
– Ты случайно не знаешь, она свободна?
– Оливье, почему бы тебе самому у нее не спросить?
– Я не знаю… вдруг я приду и застану ее в объятиях Жан-Пьера или кого-то другого? Женщины вроде Колетт никогда не бывают одни.
– Насколько я знаю, Колетт одна, – доверительно сообщил Крюшо. – Во всяком случае, мне она ничего не говорила. Правда, одно время за ней увивался один типчик, говоривший с английским акцентом. Я несколько раз выгонял его из кабинета. Он все порывался присутствовать на сеансе.
– Но неумолимый доктор Крюшо не позволил, – рассмеялся Оливье.
– Еще чего не хватало! Чтобы в моем кабинете торчал посторонний!
– Но ведь я сейчас здесь сижу, – поддел его Оливье.
– Ты – другое дело. Кроме того, мы сейчас оба торчим в кабинете Франсуазы.
– Что у тебя с ней?
Анри пожал плечами.
– Не знаю… Она мне нравится, но…
– Но не так, как Катрин, – понимающе кивнул Оливье.
– Верно.
– Кстати, Катрин бесится и места себе не находит. Похоже, она наконец-то начала ценить тебя.
– Потерявши плачем, – с претензией на философскую глубину мысли заметил Крюшо.
– А если она уступит, кого ты предпочтешь? Услужливую, все и всегда понимающую Франсуазу или строптивую, острую на язычок Катрин?
Крюшо резко огляделся по сторонам, чтобы удостовериться в отсутствии Франсуазы.
– Можешь не отвечать, – опередил его Оливье. – Я уже понял. Второе согласие за пять минут, неплохие результаты. Идем на сближение.
– Катрин ни за что не согласится выйти за меня замуж. – Крюшо обреченно вздохнул. – Она боится, что все станут над ней смеяться.
– Не болтай чепухи. Катрин здравомыслящая женщина. Просто ей не хватает любви…
– Я готов был завалить ее любовью, но она отказалась, – возразил Крюшо.
– Может быть, именно потому и отказалась, что боялась быть заваленной, – с улыбкой ответил Оливье.
– Когда любишь, совершаешь столько глупостей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
