– Даш, но я же хочу как лучше.
– Паш, ты хочешь как подороже. Слушай, ну чего тебе не хватает, а? Жильё есть, зарплата хорошая, ну, да… работа собачья, ну у кого она другая? Если вам нужно засадить этих гадов, я только за, если тебе нужна помощь, я помогу, по-другому, но помогу, они сядут у нас по полной, но не проси меня лжесвидетельствовать. Всё, что угодно, только не это. А теперь мне скажи, что ты хотел сказать по поводу Тани?
– Ну, мы обсуждали с ней эту ситуацию.
– И?
– Она всё время плачет и трясётся от страха. От неё невозможно чего-то добиться, – резко высказался Пашка, – я ей говорю, что они сядут надолго, а она мне: «Нет, ты их не знаешь, это не люди, это звери». Вот как мне достучаться до неё? Она уже до такой степени дотряслась, что у неё живот начал побаливать, а ведь у неё только-только вот семь месяцев было.
– Что-о-о? – взревела девушка, подскочив с лавочки, – Что ты сказал? Пашка, да ты идиот! Когда же ты научишься людей уважать? Да, ты… – Даша замахнулась на него, но тут же передумала и махнула рукой, – да, ну тебя. Горбатого могила исправит, – и рванула огородами к Тане.
Добежав до забора, граничащего с Таниным огородом, Даша обнаружила, что калитка забита. Девушке показалось это крайне подозрительным, и она просто перемахнула через него, как когда-то на физкультуре через козла. Приземлившись на огороде подруги, Даша немного растерялась, потому что увидела то, чего никак не ожидала увидеть. Перед ней стояла Таня с лопатой.
– О, ты чего тут делаешь? – спросила Даша, оглядывая огород. Прямо перед забором была выкопана небольшая канавка. – Ты чего, канаву, что ли, роешь? А чего меня не позвала?
– А чего я тебя буду звать, у тебя что, у самой мало работы?
– Ну, работы всегда хватает, но тебе я всегда помогу. Представляешь, – хихикнула Даша, – меня вчера водяной хотел утопить.
– А чего ты туда полезла, лучше бы к Лешему сходила и спросила, почему у нас за одну ночь лес голым стал.
– А того и полезла, что он облысел. Там, короче длинная история, чёрные лесорубы в лесу дел натворили. Лешего из-за этого покалечило. Нужно было зелье варить, вот… полезли за пиявками к водяному. А он гадёныш, решил меня прихватизировать. Короче, ему потом наши мужички втроём накостыляли так, что теперь водяной худой и молчаливый.
– Хм, – рассеяно сказала Таня, – казалось бы, я тебя всего пару дней не видела, а столько опять произошло. Нет, Даша, твой дар точно от воина произошел, иначе никак не объяснить твою жажду приключений, – тяжело вздохнула Таня.
– Ошибочка, – хихикнула Даша, – это не я жажду приключений, это приключения жаждут меня. А вот тебя, по ходу, жаждут вечные неприятности и жадные мужчины, – резко переменила девушка тему разговора, – Тань, ну нельзя же им так потакать. Ты что, не можешь всех послать подальше, что ли?
– Ты о Паше? Нет, он не жаждет денег, он же для меня старается.
– Ага, я сегодня уже слышала эту песню: «Давай, Даша, наврём, давай, Даша, расскажем, покажем, испугаем-напугаем, и он нам все денежки выложит». Танюх, не будет тебе счастья от этих денег. От них бежать надо, а не искать их… – Даша с тоской посмотрела на подругу. Выглядела та не очень хорошо. Чёрные круги под глазами говорили только об одном: она очень много плачет. Даша тяжело вздохнула и продолжила, – вот скажи мне, Тань, а чего этот заботливый не отобрал у тебя лопату и не прокапал сам эту канавку? И вообще, дай её сюда, – она отобрала лопату у подруги, – я сама доделаю. Что ж такое-то, а? Ну, почему нам так с мужиками не везёт, кругом одни уроды.
Даша быстро принялась прокапывать канавку вниз, к воротам.
– Тань, расскажи, как твои дела? А то в последнее время нам даже поговорить некогда. Как здоровье, как работа? Чему-нибудь новенькому научилась?
– Ничему я не научилась, – пожала плечами Таня, – не хочу. Вот, понимаешь, нет у меня тяги к этому, не нравится мне всё это. Сначала у меня всё это вызывало щенячий восторг, а потом я послушала окружающих и поняла, что мне всю жизнь придётся жить как партизану. Всю жизнь таиться, прятаться, скрывать свои таланты. Тогда зачем мне они?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ну, людям помогать, зачем же ещё?
– А если эти люди мне ничего хорошего в жизни не сделали? Только один человек в моей жизни всё время совершенно бескорыстно помогает, только один! И она такая же ненормальная, как я.
– Ну, хорошо, тогда помогай мне, а я буду помогать людям.
– Да на кой чёрт они мне нужны? – раздраженно выкрикнула Таня, и тут же схватилась за голову. – Боже, как болит голова.
Даша бросила лопату и прижала Таню к себе:
– Тш, девочка, не кричи. Если ты будешь кричать, то голова станет ещё сильнее болеть. Пойдём-ка я тебя уложу, и ты отдохнёшь. А я пока сгоняю сварю тебе отварчик из травок, и тебе станет легче. Пойдём, моя хорошая, пойдём.
Девушка подхватила под руку подругу и повела её в дом, когда они поднимались по ступенькам, у Тани стали подкашиваться ноги, и она стала наваливаться на Дашу. Та подхватила женщину и почти волоком дотащила до порога.
– А ты хоть знаешь, что кидать в такой отвар? – спросила, поморщившись, Таня, и опёрлась о косяк двери.
Даша не хотела лишний раз расстраивать подругу и не стала рассказывать об обучении Лешего:
– А интернет на что? Сейчас залезу в телефон, посмотрю, какие травки нужно заваривать, травок у нас в летнике полно, бабушка всегда заготавливает. Спрошу домового, что да где, и сделаю тебе отличное лекарство, – сочиняла она на ходу, подводя Таню к дивану, – а ты ложись и лежи.
Даша заботливо уложила Таню, сняла с неё обувь и подложила под ноги подушку.
– Боже, как я устала, – простонала женщина и закрыла глаза.
У Даши защемило сердце: бедная Таня, как же она тут одна. Девушка оглядела комнату и спросила подругу:
– Тань, а где телефон?
– Там, на кухонном столе, – подруга махнула рукой, не открывая глаз.
Девушка сбегала в кухню, принесла телефон и положила рядом с Таней на диван:
– Если что, звони, не стесняйся, а я как обещала, пошла делать отвар.
Слетев кубарем с крыльца, Даша опять перемахнула забор и побежала трусцой к себе во двор. Пробегая мимо Аниного дома, она увидела подругу, стоящую на крыльце, помахала рукой, крикнув: «Привет» и понеслась дальше.
– Даш, ты чего? – спросила Аня, глядя девушке вслед.
– У Тани сильно голова болит, – остановилась та, чтобы ответить подруге и отдышаться, – нужно что-нибудь придумать, чтобы ей помочь.
– А что, таблеточку ей нельзя? – спросила Аня.
– Таблеточку можно, только у меня нет таблеток, – Даша развела руками.
– Но у меня-то есть, – ответила подруга и, не дожидаясь Дашиного ответа, пошла в дом.
Аня вынесла пачку таблеток и вручила подруге:
– Даш, то, что ты ведьма, это конечно, здорово, но в наше время без таблеток никак. А вдруг зуб разболится, или вот голова, что ты будешь делать?
– Я? – спросила девушка и задумалась, а и правда, что бы она сделала? Понимание пришло как-то сразу, и она ответила. – А ничего! Ань, у меня никогда ничего не болит. Никогда не болело. Помню, в детстве, ношусь с вами, упаду, коленки, локти в кровь разобью, пока до бабушки добегу, уже ничего не болит, я забуду, зачем бежала, и обратно несусь к вам играть.
– А мы думали, что ты бабушке боишься рассказывать о своих коленках, – хохотнула женщина, – и всегда тебя очень жалели.
– Ладно, Ань, я понеслась, там же Таня, – извиняющимся тоном сказала подруга.
– Беги, – отмахнулась Аня, – спасай болезную, только Даш, обратно пойдёшь, обязательно ко мне зайди. Слышишь, обязательно! Даже если это будет поздно вечером.
Даша кивнула и побежала обратно. Вернувшись в дом, она увидела свернувшуюся на диване калачиком Таню. Девушка бросилась к ней:
– Танечка, что?
– Не могу, – заплакала та, – голова болит, сил моих больше нет. Я уже даже спать не могу от этой боли.
Даша только покачала головой, молча, сходила на кухню и принесла воды:
