…Главная улица Шибама – ложе селевого потока, разрезающее город надвое. Здесь в песке сделаны колодцы, и к ним с утра тянутся женщины с кувшинами, под чадрами, в длинных одеждах – синего цвета в Шибаме, зеленого, красного или черного в других городах.
Утром на базарную площадь приходят караваны и приезжают из пустыни бедуины. Деревенского жителя можно отличить от горожанина по высокой соломенной шляпе с полями. Бедуины ограничиваются повязками на голове, их женщины не закрывают лиц. Лица бедуинок украшены синими точками татуировки. А жительницы городов Хадрамаута раскрашивают лицо: рисуют зеленые и коричневые полосы вдоль носа и поверх бровей и покрывают щеки блестящей желтой краской. От этого они кажутся (тому, кто увидит их без чадры) ожившими страшными идолами. Говорят, такой обычай остался от времен царицы Савской. Европейской журналистке, которая был поражена этим обычаем, показали в Шибаме алебастровую скульптуру двух-тысячелетней давности. Женская головка была раскрашена точно так же, как делают это сегодня женщины города небоскребов.
С древности сохранился и обычай украшать дома. Дома вытянулись к небу, но двери в них небольшие, их створки, а также рамы окон и ставни богато разукрашены резьбой по дереву, на верхних этажах много резных колонн, на стенах можно увидеть лепные украшения.
И это неудивительно, ведь Южная Аравия славилась своими скульптурами, некоторые из них и сейчас украшают музеи мира. Красивы в Хадрамауте и мечети и мавзолеи, в которых сквозь традиционные мусульманские формы проглядывают прямые линии абиссинских обелисков – даже тысячелетие мусульманства не смогло полностью стереть древние связи этих стран.
…Караваны покидают город поздно вечером, чтобы за ночь пройти перевалы. Хотя сейчас бедуины и не нападают на купцов, к морю все-таки стараются выйти ночью, так принято. И, наверно, пока по пустыням Хадрамаута бредут караваны верблюдов, они будут покидать города по ночам. Хотя никто уж не будет помнить почему.
Долина Гореме
Пещеры Каппадокии
Бывает, что крупные центры цивилизации, города, замечательные памятники оказываются в стороне от больших дорог. Жители уходят оттуда, дороги зарастают… Если же люди возвращаются сюда через много лет, то они часто не имеют никакого представления о том, кто же построил этот храм или вырубил в скале эту пещеру. И приписывают ее джиннам, духам, царю Соломону или даже пришельцам из космоса.
Так случилось с Петрой, с Баальбеком, так случилось и с долиной Гореме. И это совсем не значит, что долина заросла джунглями или была засыпана песками. В ней расположены турецкие деревни, и люди взбираются по узким лестницам в покинутые храмы, где хранят зерно и урюк. Но кто, когда и зачем сотворил это чудо света, одно из самых необыкновенных и, пожалуй, малоизвестных, местные жители не знали.
Долину Гореме «открыл» всего пятьдесят лет назад бельгиец-иезуит, и некоторое время ученые считали шуткой или ошибкой миссионера его странные сообщения.
…Почти в самом центре Турции, в провинции Анатолия, стоит одиноко четырехкилометровый потухший вулкан Эрджияс. Его снежная вершина четко выделяется на чистом синем небе Анатолии. У вулкана сходятся три турецкие провинции – Кайсери, Невшехри и Нигде.
Когда-то, в доисторические эпохи, вулкан обильно извергался и на много метров затопил лавой широкую долину. Со временем дожди и ветры прорезали слой лавы, расчленили его на множество холмов, столбов, конусов и стен. Когда сюда пришли люди, а было это несколько тысяч лет назад, и заселили долину, они поняли, что удобнее сооружать дома в лавовых башнях, чем строить их на плоской земле, снизу. Тем более почвы здесь плодородные, и каждый клочок земли, которая родит зерно, виноград и другие фрукты, ценен.
И получился город, вернее, целый фантастический, мир, напоминающий сразу лунные горы, скопища гигантских термитников, прихотливые создания скульптора-авангардиста или гигантскую кровать факира, утыканную гвоздями. В нем есть дома-грибы, дома-пирамиды, дома-обелиски, дома-купола, дома-стены, дома – сахарные головы, дома-ракеты. Они группами и в одиночку поднимаются из долины, и никто не знает точно, сколько же пещер здесь – их тысячи.
История заселения долины Гореме, или, как ее называли в древности, Корамы, насчитывает несколько тысячелетий. Уже во времена римлян город Кайсери (Кесария), разместившийся на краю долины, был оживленным торговым центром, через который проходили караваны от Черного моря в Сирию, из Армении к Бейруту. Здесь сталкивались люди многих национальностей, и зарождавшаяся христианская религия нашла в их среде много приверженцев. В III веке образовалась большая, в основном греческая, христианская община. Слухи о ней разносились караванами по всему миру. Отшельники и монахи стекались со всей Восточной Римской империи.
Фанатики и анахореты раннего христианства сочли пещеры Корамы идеальными для отшельнической жизни. Сами пещеры сухи и удобны, в них прохладно в самую жару и тепло зимой, а внизу, в долине, есть вода, фрукты, и местное население не чинит никаких препятствий бородатым, оборванным аскетам, которые чаще всего незлобивы и проводят дни в молитвах своему богу. А свободных пирамид и башен много – хватит и на десять тысяч отшельников.
К IV веку здесь образовались первые монастыри, и, потеснив немногочисленных каппадокийцев, они заняли значительную часть обширной долины.
Монастыри множились и процветали в течение двухсот лет, пока в VI веке в эти края не вторглись персы, которые разогнали многие христианские общины. Потом здесь появились арабы, и город Кесария уже не мог дать приюта христианам.
Но гонения на христиан почти не задевали пещерных монастырей. Ни персы, ни арабы не пытались установить прочную власть в лабиринте холмов и башен, где даже днем нетрудно заблудиться, особенно если учесть, что долина занимает площадь почти двести квадратных километров.
Из Кесарии и других городов Анатолии сюда сбегались гонимые и расселялись по пещерам. Предполагают, что в конце I тысячелетия в Гореме обитало до тридцати тысяч христиан.
Башни и конусы давали теперь приют не одному аскету, а нескольким семьям. Вырубались все новые и новые этажи, пещеры соединялись лестницами, переходами, туннелями, мостиками. В тяжелые времена на первом этаже башни никто не селился, и лестницы в момент опасности убирались. Зато выше заселялось по пять, десять, пятнадцать этажей, и сохранился даже один двадцатиэтажный «дом», источенный внутри комнатами, залами и ходами, как муравейник.
Бывшие кельи отшельников расширялись и превращались в обширные церкви, украшенные колоннами и фресками. Беглецы раскололись на несколько сект, и каждая старалась перещеголять соперников в богатстве церкви и монастырей…
