В полной тишине Баму затянул свою протяжную песню:
— Когда придет время, Камень нужно вынуть из ниши. Вынуть из ниши и поставить на священный алтарь…
Торжественной походкой жрец неторопливо подошел к нише и застыл перед ней в молитвенной позе. Присутствующие не сводили с него глаз. Резким взмахом руки Баму откинул занавеску. Царивший в святилище полумрак еще больше усилил эффектность открывшейся взорам картины. В облицованной черным камнем нише находился испускавший многоцветное сияние предмет. Сам не знаю почему, но в голове у меня мелькнула мысль о его неземном происхождении. Горевшие в пещере глиняные светильники и факела скупо освещали составленные из разноцветных алмазов грани Камня. Никто не был в силах пошевелиться.
— Подойди! — приказал мне Баму, не сводя со священного Камня восторженного взгляда.
С трудом передвигая ноги, я приблизился к жрецу. Осторожно взяв Камень в руки, Баму перенес его на алтарь.
Увидев священный Камень вблизи, я чуть было не рассмеялся. В подобной ситуации нервный смех, как бы оправдан он ни был, окружающие по праву посчитали бы непростительной бестактностью. Передо мною на священном алтаре, построенном когда-то самим Дионом, лежал самый ценный и самый таинственный предмет в мире. Десятки ученых, не раздумывая ни секунды, отдали бы жизнь ради того, чтобы хоть мельком взглянуть на этого посланца будущего. Камень этот являлся смыслом и целью существования целого народа, с благоговением хранившего его на протяжении веков. И все бы ничего, не будь этот таинственный Камень точной копией кубика Рубика, мой внук не выпускал такой из рук на протяжении последних месяцев. За исключением того, что составлен он был из драгоценных и прекрасно отшлифованных цветных алмазов огромной стоимости, он ничем не отличался от простой игрушки, сводившей с ума огромное количество жителей планеты.
— Марсу, — Баму назвал меня так, как называл в годы далекого детства, — теперь ты, наверное, понял, зачем мы призвали тебя. Ты должен составить Камень так, как я объяснял тебе вчера, когда мы сидели у костра. Иначе он никогда не заговорит.
И верховный жрец догонов завел уже знакомую мне песню:
— Нижняя часть камня цвета воды должна быть обращена к земле, так как белая его часть — это саван для покойников. Верхняя часть цвета пустыни должна смотреть в сторону тройной звезды…
Все взоры теперь были устремлены на гораздо более прозаический предмет, нежели сведшая полмира с ума игрушка, и если Камень многие видели впервые, и любопытство их было в какой-то мере оправданным, то моя персона была прекрасно известна всем присутствующим. И, наверное, все они уважали и любили меня, раз уж решились призвать в столь важный для них час. А я чувствовал, что должен буду разочаровать их.
— Но ведь этот предмет мне хорошо знаком…
— Что это такое? — вопросил Баму.
— Это кубик Рубика, от которого сейчас многие сходят с ума.
— Это священный Камень, — уверенно провозгласил Баму, — и сегодня наступил тот день, когда он должен заговорить. Тебе выпала честь составить его так, чтобы он мог выполнить свое предназначение.
«Но почему именно я! — хотелось возопить мне. — Ведь все вы здесь великие жрецы и колдуны, вам открыты все тайны, вот и докажите, что вы настоящие кудесники, а не шарлатаны, обманывающие невежественный и простодушный народ!»
Глубоко вздохнув, я пожалел о том, что после смерти Натали бросил курить. Сейчас бы затянуться сигаретным дымком!
— Баму, мне не по силам оправдать столь высокую честь, — со спокойной решимостью ответил я, но вдруг с изумлением заметил, что взгляды присутствующих перестали дырявить мое бренное тело. Теперь они переместились куда-то в сторону. Повернувшись, я увидел Марселя Вилара-младшего — он стоял в сторонке и казался несколько смущенным, но вовсе не испуганным. В руках он держал прутик с нанизанной на него рыбой. Марсель смотрел на жрецов таким обезоруживающим взглядом, на который способны только дети. Наверное, с наступлением ночи он вернулся в хижину и, не найдя меня там и перепугавшись, бросился на розыски деда. Разумеется, он не мог знать, что любой непосвященный, проникший в святилище, наказывается смертью независимо от его пола и возраста. Ноги мои приросли к земле, кровь застыла в жилах. Страх был вызван даже не столько беспокойством за судьбу ребенка, сколько внезапным воспоминанием об отце. Что если и он, движимый любопытством, проник в святилище, за что и поплатился жизнью? Положив руку на плечи ребенка, я притянул его к себе. Внука я им не отдам. Только бы нам добраться до хижины, где среди прочих вещей моего багажа имелся и предусмотрительно захваченный револьвер, а там уж посмотрим, кто кого… В свое время я был неплохим стрелком.
— Дедушка, не волнуйся, это же совсем просто, — воскликнул Вилар-младший, нарушая воцарившееся в пещере тягостное молчание. Не успел никто и рта раскрыть, как внук выскользнул у меня из-под руки, схватил священный Камень и стал привычно вращать его грани. Баму наблюдал за его движениями с тем безжизненным выражением, которое нечасто появлялось на его лице и не предвещало ничего хорошего. Под ногами внука валялась забытая рыбина. На секунду задумавшись, внук пробормотал себе под нос:
— Тьфу, опять забыл, как это делалось!
Но крутанув кубик еще пару раз с такой яростью, что пламя в светильниках задрожало и по стенам запрыгали тени, он победоносно поднял руку с кубиком вверх. Мне хорошо был знаком этот торжествующий жест, который всегда вызывал у меня раздражение.
— Ну вот и готово, я же говорил — это очень просто!
После чего, гордо взглянув на Верховного жреца, внук церемонно передал ему кубик.
Баму благоговейно принял Камень. Неверящими глазами осмотрел все шесть одноцветных граней, потом перевел взгляд на меня, на внука. Недоброе выражение исчезло с его лица. Теперь в нем можно было узнать того Баму, который обучил меня языку посвященных. Обеими руками он поднял Камень над головой и обвел присутствующих победоносным взглядом. Они еще не успели прийти в себя от удивления, но было заметно, что к ним вернулось доброе расположение духа. Напевая все ту же ритуальную песнь, Баму наклонился, чтобы поставить Камень на алтарь, но от волнения в последний момент руки его задрожали, и разноцветный тотем вывалился из них и прозаически шлепнулся на землю. В ту же секунду мой внук наклонился, поднял кубик и, обтерев о штаны, протянул его Верховному жрецу. Он все еще держал его в своих руках, когда в Камне что-то заскрежетало, а потом пещера огласилась звуками настойчиво посылаемых сигналов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
