Читаем без скачивания Тропическая природа - Альфред Уоллес

Клюв изменчив по длине и форме; он бывает прямым или слабо изогнутым, у некоторых же видов он изогнут наподобие серпа,[114] иногда загнут вверх, как у шилоклювки. Всегда длинный и тонкий, он настолько развит у представителей одной группы, что достигает длины почти всего остального туловища. Ножки, обыкновенно едва заметные, иногда украшены пучками белых, коричневых или черных пушинок, чего не бывает вообще ни у одной птицы.

После всего этого читатель поймет, как различны должны быть 400 видов колибри, так как характерные черты, кратко перечисленные выше, самым разнообразным образом комбинируются друг с другом и с другими, менее важными особенностями. Иногда, например, наблюдается короткий, круглый хвост наряду с диадемой и жабо, у другой группы широкий, глубоко расщепленный хвост сочетается с ярко-красным блестящим пятном на горле и с короной; у третьей группы – борода с гребнем; есть виды с блестящей спиной и свисающими шейными перьями. Образующие все эти группы виды настолько различны между собой по комбинациям тонов, размерам и пропорциям украшающих перьев, что их очень легко отличить друг от друга. Представляется возможным, что даже в пределах описанных комбинаций признаков будут обнаружены еще многие сотни вполне определенных видов.

Названия

Английское название колибри – humming bird – указывает на жужжание, производимое чрезвычайно быстро колеблемыми крылышками, что свойственно как самым крупным, так и наиболее мелким видам.[115] Гвианские креолы называют их bourdon на том же основании. Французское название oiseau mouche (птица-муха) характеризует их незначительную величину; название колибри заимствовано из одного туземного языка, именно языка вест-индских караибов. Испанцы и португальцы наградили колибри еще более поэтическими именами, вроде «жалящий цветы», «целующий цветы», «сосущий мирты», мексиканские же и перуанские названия восхваляют красоту этих птиц в еще более сильных выражениях и означают: «солнечный луч», «волос утренней звезды» и тому подобное. Даже современные естествоиспытатели при изучении этих живых самоцветных камней были так очарованы их несравненной красотой, что придумали соответственные названия для наиболее эффектных и замечательных видов. Поэтому-то мы и встречаем такие названия, как «солнечные камни», «солнечные звезды», «горные звезды», «лесные звезды», «солнечные ангелы», «звездошейки», «кометы», «кокетки», «огненосцы», «сильфы», «феи», наряду со многими другими названиями, характеризующими украшения хвоста и головы.

Движения и образ жизни

Теперь мы обратимся к краткому рассмотрению своеобразного полета и вообще движений, питания, постройки гнезд и других привычек колибри. Здесь мы можем сослаться на наблюдения новейших исследователей, произведенные над колибри на их родине. Альфред Ньютон (Alfred Newton) подчеркивает, как мало похожи они в своих жизненных отправлениях на других птиц. «Вы рассматриваете, – пишет он, – какой-нибудь великолепный цветок; вдруг вы замечаете маленькое черное пятнышко, как будто висящее в воздухе на двух перекрещивающихся нитях. Вот оно появилось перед цветком, через мгновение, сверкнув смарагдовыми и синими переливами, оно исчезает, превратясь в едва заметную точку». Одюбон[116] говорит, что так называемые рубиновые колибри, описывая волнообразные кривые, носятся по воздуху, но их незначительная величина не позволяет глазу как следует следить за ними дальше, чем приблизительно за 50–60 ярдов. Наблюдатель, стоя вблизи, предположим, обыкновенной цветущей алтеи, слышит по всему саду жужжание их крылышек и даже на момент видит совсем близко самих птичек, но в следующее мгновение они уже находятся вне пределов его зрения и слуха. Гулд,[117] который, подготовляя свой большой труд, посвященный семейству колибри, объехал Северную Америку специально для наблюдения живых колибри, говорит, что взмахи их крылышек напоминают работу механизма, приводимого в движение сильной пружиной. Когда птичка висит в воздухе перед цветком, движения ее крылышек до того быстры, что с обеих сторон ее тела видно лишь по неопределенно затененному, прозрачному полукругу. Хотя колибри на короткое время и садится отдыхать, все же можно сказать, что он живет исключительно в воздухе, в стихии, в которой он проделывает все свои эволюции с величайшей легкостью. Нередко он поднимается перпендикулярно вверх, бросается назад, описывает пируэты и как бы переплясывает с места на место, с ветки на ветку, то вверх, то вниз. Нередко он поднимается над вершинами высоких деревьев и внезапно, подобно маленькому метеору, бросается в сторону. В другое время он спокойно жужжит между цветами у самой поверхности земли; вот он висит над кустом, через минуту вы его вдруг видите в расстоянии 50 ярдов, куда он отлетел с быстротою мысли. Красный огненосец (Selasphorus rufus), очень красивый вид западного побережья Северной Америки, следующим образом описывается Нетталом:[118] «Прилежно собирая свою обычную сладкую пищу, преисполненный жизненной энергии, он имеет вид живого драгоценного камня, сверкающего магическим блеском карбункула, и, развертывая свое сияющее шейное кружево, как бы хочет соперничать с самим солнцем». Комета-Сафо,[119] один из самых красивых колибри, с вилообразным, черным с красными полосками хвостом, очень обыкновенен во многих местностях Анд, и м-р Бонелли[120] рассказывает, что его благодаря бесчисленным крюкам и поворотам, которые он описывает при полете, чрезвычайно трудно подстрелить. Вот он стремится влететь в чашечку цветка, через мгновение описывает в воздухе круг с такой быстротой, что глаз не в состоянии следить за ним, и вы снова замечаете его лишь тогда, когда он возвращается к привлекшему его первоначально цветку. Маленький вербеновый колибри острова Ямайки следующим образом описывается м-ром Госсе.[121] «Я часто с удовольствием наблюдал за движениями этого маленького вида, когда он порхал вокруг морингового дерева.[122] Если птичка одна, то она еще сравнительно спокойно перелетает с цветка на цветок. Но если их две, то одна из них отлетает и держится в воздухе на расстоянии нескольких ярдов от другой. Та стрелой бросается к ней, затем обе птички, не касаясь друг друга, быстро поднимаются вверх, на высоту иногда, наверное, не менее 500 футов. Потом они разлетаются в разные стороны наклонно, подобно ружейной пуле устремляются к земле и снова, кружась, начинают как ни в чем не бывало порхать по цветам. Мелкие виды колибри внешностью, полетом, вообще всеми своими движениями совершенно напоминают насекомых». Бейтс говорит, что на Амазонке в прохладные утренние часы и от 4 до 6 часов пополудни колибри целыми десятками жужжат вокруг деревьев, причем движения их совершенно непохожи на движения какой-либо птицы. Они шныряют туда и сюда так быстро, что глазами невозможно уследить за ними, и только на мгновение останавливаются перед каким-нибудь цветком. При этом они, покачиваясь, висят в воздухе, с непостижимой быстротой работая крылышками, пробуют цветок, бросаются к другой ветви. Делают они это не так, как их сотоварищи-пчелы, которые методически перелетают с цветка на цветок, но самым капризным образом перескакивают с одной части дерева на другую, совсем противоположную. Белт того мнения, что быстрота полета придает колибри смелость, так что они подлетают к человеку гораздо ближе всякой иной птицы и нередко висят в воздухе перед лицом наблюдателя в расстоянии двух-трех ярдов, иногда даже одного или двух футов. Он наблюдал, как колибри купались в лесу в луже, паря над водой, причем, поворачиваясь быстрыми ударами хвоста и окунаясь, показывали то блестящее изумрудное горлышко, то сверкающую аметистом спинку, потом ныряли и мгновенно выныривали из воды, разбрасывая брызги своими жужжащими крылышками, подымались вверх и чистились, усевшись на нависшей над водой ветке. Все колибри купаются на лету и окунаются 3–4 раза, держась в промежутках между погружениями в расстоянии немногих дюймов от воды. Белт указывает также на невероятное количество колибри, населяющих леса, и на трудности, с которыми связано наблюдение за ними; он приходит к заключению, что в той части Никарагуа, где он жил, колибри настолько же многочисленны, если не значительно многочисленнее, чем все остальные птицы, взятые вместе.

Необыкновенная воинственность колибри подтверждается со всех сторон. Госсе описывает, как два колибри встретились и гонялись друг за другом в лабиринте ветвей и цветов, пока один, улучив момент, яростно не бросился на другого, как они потом, громко жужжа крыльями, кружились один вокруг другого, пока, наконец, почти не упали на землю, затем разлетелись, чтобы начать бой снова. Два представителя одного и того же вида при виде друг друга почти не могут удержаться, чтобы не вступить в драку. Но во многих случаях с одинаковой воинственностью схватываются и представители различных видов. Сальвин (Salwin) рассказывает, что великолепный Eugenes fuigens атакует представителей двух других видов так же яростно, как и особей своего собственного. Обыкновенно колибри сталкивает другого с ветки, на которой тот сидит, и тогда оба, пища и обмениваясь ударами, улетают с такой быстротой, что глаз едва может уследить за ними. Одюбон рассказывает, что они набрасываются на всякую приблизившуюся к ним птицу и ни капельки не боятся ни тираннов, ни даже хищных птиц, подлетевших слишком близко к их жилищу.[123]