она притихнув.
─ Я позабочусь о вас обоих. Все будет хорошо, ─ обещаю я ей и добавляю: ─ Завтра после работы у нас сессия.
Глава 11. ОНА
Поджимаю пальчики внутри туфель ─ не потому, что мне в них адски неудобно, а скорее из-за антуража, который заставляет обливаться потом и нон-стоп гореть стыдливым румянцем. И в то же время едва могу усидеть на краешке кресла, так мне не терпится довериться его рукам и приказам. Моя личность словно развалилась на две половинки. Забитую пуританку Валерию пытается изгнать бесстыдная Саба, которая ест жизнь большой ложкой, курит в жесточайший затяг и мечтает, чтобы он уже сделал с ней абсолютно все, что хочет.
Только лишь нахождение в так называемой VIP-игровой заставляет воображение беситься, а низ живота — сжиматься от предвкушения. Стены здесь полностью покрыты зеркальными панелями ─ куда ни кинь взгляд, везде наши отражения: моё, пылающее малиновым румянцем и зажатое, и его, вальяжно развалившееся в кресле и пускающее синеватый дымок, благоухающий чем-то сладковато-восточным.
─ Сними туфли, ─ бросает Артём, видя, как я скребу их пальцами изнутри.
Смущенно опускаю глаза, попутно скользнув взглядом по его величавой фигуре, и, не выходя из роли грациозной кошечки, выскальзываю из красных туфелек. По тону и стилю они почти слились с мягкой кожаной обивкой, покрывающей пол. Мне хочется подчиняться каждому мановению его ресниц. И в то же время я мечтаю быть как Артём. Для меня он бог, который почтил нашу грешную землю своим присутствием.
─ Хочу знать все о твоем опыте, ─ проговаривает он глубоким шаманским голосом, который потихоньку вводит меня в транс.
Хоть я и сообразила, о каком опыте он спрашивает, все же чувствую себя как на собеседовании. Артём слишком уж серьезно относится к моей подготовке к сессии, чтобы во время нее ни происходило.
─ У меня был всего один парень, ─ бормочу я, чувствуя, как загораются уши.
─ Хм, ─ фыркает он и затягивается так глубоко, что на месте щек образуются провалы, а скулы становятся острее бритвы.
Я уже готова броситься к своему Мастеру и пасть на колени у его ног, но, как примерная, девочка сижу на месте ─ на краешке кресла. Балансирую, упершись пальцами ног в мягкий настил. Мама бесконечно повторяла, что я сижу по-дурацки, а вот Артёму моя привычка присаживаться на самый краешек кажется сексапильной.
─ Это плохо? ─ настораживаюсь я, стыдясь своего скудного опыта.
─ Неа, ─ протягивает он небрежно и выпускает из красивых, чувственных губ пару дымных колечек, которые повисают перед моим носом. ─ Просто ты ничего не знаешь о своем теле. Я помогу тебе его познать, но для этого мне нужна кое-какая вводная информация. У тебя был опыт анального секса?
От такого вопроса у меня перехватывает дыхание, а пульс взлетает до небес. Мне о таком даже подумать стыдно, а Артём всерьез предполагает, что я этим занималась.
─ Нет, ─ впиваюсь отросшими ногтями в край кожаного кресла, которое противно скрипит, соприкасаясь с влажными подушечками пальцев.
─ Для тебя это табу? ─ спрашивает он с токсичной, но довольной улыбкой на губах.
─ Не знаю, ─ честно отвечаю я и вскидываю на него глаза. ─ Это приятно?
Провожу рукой по шее ─ на ней пока нет ошейника, и я могу без разрешения смотреть ему в глаза. Их заводящая темнота распыляет меня на атомы.
─ Смотря с кем, ─ отвечает многозначительно, а потом резко переходит к следующему пункту позорного списка: ─ А оральный секс был?
─ Нет, ─ вновь бормочу я себе под нос.
Мне хочется съежиться от стыда, но нужно держать баланс, чтобы не свалиться к его ногам раньше времени.
─ Что за дегенерат был твой бывший, что не пожелал, чтобы твои сексапильные губки коснулись его святая святых? ─ выдает Артём своеобразный комплимент и продолжает снимать с меня слои скромности: ─ И тебя тоже не радовал «десертом», от которого девочки начинают резко молиться всем богам?
─ Нет, ─ я становлюсь краснее мягкого пола.
─ Знаешь, дети не просто так суют всё в рот. Они таким образом познают мир. И это реально неплохой способ познакомиться с чем-то новым. Хотела бы познать мужское тело ртом? Самые нежные и чувствительные его части?
Артём соединяет попарно кончики астеничных пальцев и подпирает этой конструкцией подбородок с мужественной ямочкой. Смотрит на меня пытливым взглядом, а губы кривятся в довольной ухмылке. Он явно наслаждается моим смущением.
Сижу и глупо улыбаюсь. Я всегда так улыбаюсь, когда мне неловко или откровенно стыдно. От сессии я ожидала чего угодно, но никак не расспросов о моих отношениях с бывшим парнем.
─ Да, ─ отвечаю еле слышно, облизнув сухие, как бумага, губы. ─ Но я не знаю как…
─ Я тебя научу, ─ проговаривает Артём будничным тоном, но огромные зрачки выдают в нем наркомана, который измучился в ожидании дозы. ─ Твой парень трахал тебя чем-либо, кроме члена? Игрушками, пальцами?
Голова закружилась, и я чуть качнулась вперед. Его бесстыдные вопросы ─ это мощная кувалда, которая разносит мой купол скромности в мельчайшую стеклянную пыль.
─ Нет, просто секс, ─ бормочу я, но все же посматриваю в глаза, в которых заплясали смешливые огоньки.
─ Хоть в удовольствие? ─ спрашивает Артём, протягивая мне свою сигарету. Он всегда дает мне уже подкуренные сигареты. Это хорошо. Так у сигарет его вкус. ─ Каждый раз кончала?
Отмалчиваюсь. Стыдно признаться, что я полгода спала с парнем, не получая от этого никакого удовольствия, но терпела, потому что мама внушила, что он хороший мальчик и достойная партия. Поняв, что не выдерживаю градуса откровенности, пытаюсь и вовсе свернуть разговор:
─ А нам обязательно это обсуждать?
─ Обязательно, ─ вновь плавит меня металлическими нотками, которыми загорелся его голос. ─ Мне нужно еще до начала сессии понять, что для тебя табу, а что ─ сладкая конфетка.
─ С тобой для меня
