– Это образно? – уточнила я, потому что мысли в голову полезли совершенно не те.
– Кто о чем, – скривился он.
А он о чем? Интриганка из меня нулевая, врать – и то не научилась. Каким образом я могу устроить у охотников революцию, чтобы подобных мне оставили в покое? Тут и пробовать бессмысленно. Я тихонько всхлипнула, Эф соскочил с тряпочной кучи, сделав сальто в воздухе, и невесомо приземлился мне на колени. От неожиданности я забыла, как моргать. Он был почти как котик: сосредоточенное сопение, покалывающее ощущение когтей сквозь ткань брюк, проникновенный взгляд глаза в глаза.
– Долой уныние. – Моего носа мягко коснулся кончик хвоста. – Ты сможешь. Не зря же я в тебя столько энергии вбухал!
Надо же… Эф в меня верит. На самом деле верит, хотя знает с шести лет. Неужели я кажусь ему способной на изменение существующих порядков? Или это я о себе чего-то не знаю?..
– Ладно… – неуверенно пробормотала я. – Попробую.
– Пробуй. Еще вопросы есть? Сомнения, неудобства?
– О да! Меня преследуют видения. Дважды накатывало.
Он замер – весь, от хвоста до кончиков усов. Стоящая дыбом шерсть наэлектризовалась, стала жесткой и колючей.
– Видения? – переспросил Эф напряженно. – О чем?
– О чужом прошлом. В первый раз к брюнетке с родинкой над бровью пришел симпатичный блондин, а во второй, наверное, она же ломилась в комнату, в которой кто-то болел.
– Забудь, – отрезал Эф и спрыгнул с моих коленей.
– Но…
– Я сказал: забудь!
Его глаза вспыхнули злой, почти ядовитой зеленью, шерсть заклубилась кольцами дыма. Я вздрогнула. Направленный на меня взгляд стал холодным и колючим, сердитое топанье лапой разрезало попавший под нее лоскуток в лапшу. Мамочки… Милого покемона он больше ничем не напоминал. Гладить такого я бы в жизни не осмелилась, и за хвост таскать тоже. Кажется, наши катания по полу были сущей забавой, а никакой не дракой…
– Тебе пора, – прошелестел Эф.
В тот же миг подо мной закрутилась темная воронка, опора исчезла. Помня старый совет беречь голову, я прижала ее к коленям. Эф точно понял, о чем я говорила! И разозлился, просто ужас! Странно… Когда я ему ус оторвала, ни капли не обиделся, а тут…
Спина встретилась с чем-то мягким и пружинистым, тьма рассеялась, перед глазами замаячил родной потолок. Доставка на дом! Опять Эф выкинул меня порталом на мою же кровать. Впрочем, оказаться в чужой кровати было бы… неловко. Боже, о чем я опять думаю?
Я приподнялась на локтях и оцепенела. В кресле напротив сидела Лина, закинув ногу на ногу. Не сводя с меня взгляда, беззвучно постукивала пальцами по подлокотнику. Как она сюда попала? Дверь-то еще на месте?.. Словно угадав, о чем я думаю, Лина наклонилась, вытащила из-за кресла оставленную мной в универе сумку и забросила ее на кровать. Та приземлилась возле меня, звонко звякнув содержимым. Точно… ключи.
– Твое пальто в коридоре, – сообщила Лина ледяным тоном. Как в сугроб окунула. – Нагулялась?
Я отвернулась к окну. На улице сгущались сумерки. Во дворе зажигались фонари, ветер раскачивал голые ветки деревьев.
– Чем ты думала вообще?! – прилетело мне в спину. – Сбежать от Вики, сунуться в портал! А если бы с тобой что-нибудь случилось?..
Переживает, как бы меня раньше положенного срока не грохнули? К глазам подступили слезы, но я сдержалась. Не буду при ней плакать! Я слезла с кровати и шагнула в коридор, собираясь запереться в ванной и там успокоиться. Лина преградила мне путь.
– Если у нас есть проблемы, – сказала она устало, – нам стоило обсудить их сегодня за обедом.
Перед глазами все поплыло, темнота в коридоре показалась особенно темной. Рука невольно потянулась к выключателю. Люстра вспыхнула всеми шестью лампочками, ослепительно ярко. Волосы Лины заблестели как-то слишком сильно, белое летнее платье будто поймало сотню солнечных бликов. Она тряхнула головой, и сияние померкло. Что это было?!
– Тамара, в чем дело? – явно кончилось ее терпение.
Действительно, в чем? Подумаешь, нож в боку, бесконечные недомолвки, откровенное вранье. Плакать расхотелось, неизвестно откуда взялась решимость. Ну, или это было упрямство… Ослиное.
– Ты не знала, что я оживу, так ведь? – вырвалось прежде, чем я успела подумать, стоит ли произносить это вслух. – Ты на самом деле хотела меня убить.
Лина вздрогнула. Отступила на шаг и глухо спросила:
– Юра тебе сказал?
Она выглядела растерянной и совсем на себя не похожей. Значит, все-таки правда…
– Какая разница, кто мне сказал? Охотники всегда избавляются от жертв Теней. Сколько у тебя было таких, как я? Нет, лучше не говори…
– Они обречены, – отрешенно произнесла Лина. – Они все равно умрут, и очень скоро. Их не спасти. Но можно спасти других, следующих, к кому способна прицепиться та же чертова Тень. Десятки, сотни жизней. Взамен той, что уже, считай, забрали.
Вот как… Выгодный обмен – одна жизнь вместо многих. Тем более этому человеку и без вмешательства охотника скоро на голову фатальный кирпич приземлится. Звучит справедливо. Но не когда ты находишься на месте жертвы!
– Причина исключительно в охоте на Теней? – спросила я с презрением, которого от себя не ожидала. – Разве ты не за счет их несчастных жертв энергию добираешь? А что… Жертва убита, и то, что не успела сожрать мерзкая Тень, доедает благородный охотник…
От возникшей перед глазами картинки слегка затошнило.
– Энергию можно забирать только у живых людей, – отшатнулась Лина. – Она нематериальна, это просто… эмоции. Направленные на тебя. Любовь, ненависть, внимание… Кому какие больше нравятся. Получая их, мы получаем и саму жизнь. Вот и все. Никаких убийств.
– Вряд ли окружающие в восторге, что вы тянете из них энергию, – вяло заметила я. Какое мне дело до тех окружающих. А вот то, что меня убьют, но не слопают… И то радость.
– Они даже не замечают, что отдают ее. Уверяю, на меня бы никто жаловаться не стал.
Че-е-ерт! Я вправду дурында!.. Давно следовало догадаться, зачем охотникам все эти соблазняющие способности. Они вытягивают энергию через секс? Ничего себе любовь… А Юра тоже так умеет?!
– У меня не было выбора, – продолжила Лина, глядя мне лицо. – В нашем мире иначе Тень не уничтожишь. Защищаясь, она будет до последнего из человека энергию тянуть. Пока всю не вытянет… Исход один. Многие пытались их спасти. Без шансов. Если Тень в мертвом мире убить, связи рвутся безболезненно. Но там их всех не переловишь, они прячутся. Я говорила тебе где.
– Да-да, я помню. Ты мне говорила, что грохнешь там разом всех теней и спасешь всех жертв, в том числе и меня, – покивала я, – вот только ты забыла сказать, что связанных с Тенью людей обязательно убивают! – Меня было уже не остановить. Впрочем, я уже столько наговорила, что останавливаться было как бы и поздно. – Потому что они опасны.
– Когда Тень проявляется в нашем мире и умирает, ее связь с жертвой крепнет. До предела разгоняется. Они на мгновение единым целым становятся. Выжившие часть темной энергии получают.
Взгляд у нее был тяжелый, и читалась в нем безысходность. Ну да. Точно. Я этой темной энергии уже хапнула – хватило на пропуск в мертвый мир и кое-какие бонусы, о которых она пока не знает. Зато знает Юра.
– Ясно, – протянула я еле слышно. Запал и злость, подстегивавшие мою решительность и смелость, внезапно сдулись, как прохудившийся воздушный шарик. И вместо того, чтобы рвануть за дверь, на лестничную клетку, а оттуда – куда глаза глядят, я вернулась в комнату. Присела на край кровати, сжала кружевную оборку покрывала. – То есть вы меня в любом случае приговорили?
– Катерина и другие старшие – да. – Лина маячила пятном в дверях комнаты. – Но мне плевать на их мнение. Если грохнем Эфа в мертвом мире, то опасных способностей ты не получишь. А если с твоей помощью мы избавимся от Теней, никто не посмеет тебя тронуть. Все изменится.
Изменится… Я бессмысленно кивнула, уставилась на ковер. О переменах мне Эф и говорил. Это и есть мой шанс на спасение? Но и про то, что никому из охотников нельзя верить, он тоже говорил…
