Читаем без скачивания Тайна Скарлетт О’Хара - Рэдклифф Мэри

Но Розалина почувствовала близость душ — ее собственной и этого мужчины. Хоть в ее жизни никогда не было заветной двери, за которую она никогда бы не решилась зайти, она понимала, что такая дверь могла существовать в жизни Рэтта Баттлера.

Ей было приятно слушать его неторопливый рассказ, ведь она прекрасно понимала, что Рэтт Баттлер не каждому встречному расскажет о таком. Она даже чувствовала, что является первой слушательницей рассказа. Она чувствовала это по тому, как сбивался мужчина, рассказывая неясные воспоминания детства, по тому, как нервно сжималась его рука, по тому, как он изредка заглядывал ей в глаза, и по тому, как дрожит его голос.

Рэтт Баттлер немного подумал и продолжил:

— Я встретил там двух друзей. У меня в Чарльстоне не было настоящих друзей, я был одинок, и поэтому очень обрадовался. Они затевали чудесные игры на поросшей зеленой травой площадке, где стояли солнечные часы, обрамленные цветами, и во время игры мы полюбили друг друга. Но как это ни странно, тут в моей памяти вновь провал. Я не помню игр, в которые мы играли, и никогда не мог вспомнить.

Когда я был еще мальчиком, целыми часами, порой в слезах, старался вспомнить, в чем же состояло очарование тех игр. Мне хотелось снова у себя в комнате одному поиграть в эти игры. Но все, что я припоминал, это ощущение счастья и двух друзей, которые все время играли со мной.

А потом появилась строгая темноволосая женщина со строгим бледным лицом и мечтательными глазами, строгая женщина с книгой в руках, в длинном одеянии пурпурного цвета, падавшим мягкими складками платье. Она поманила меня к себе и увела с собой на галерею над залом.

Мои друзья по играм нехотя отпустили меня. Они прекратили игру к стояли, глядя, как меня уводят. «Возвращайся! — кричали мне они. — Возвращайся обязательно!» А я не ответил им, я заглянул в лицо женщины, но она не обращала на них ни малейшего внимания. Она была очень серьезной.

Она подвела меня к скамье на галерее, и я стал рядом с ней, собираясь заглянуть в книгу, которую она распахнула на коленях. Страницы вспыхнули передо мной. Она указывала мне на них, и я в изумлении смотрел. На оживших страницах этой странной книги я увидел самого себя. Это была повесть обо мне, там было показано все, что случилось со мной со дня моего рождения. Это было поразительно потому, что страницы книги были, понимаешь, Розалина, не картинками, а действительностью. Казалось, можно протянуть руку, и она исчезнет в глубине этих картинок, что можно будет дотронуться до маленькой фигурки мальчика, которым был я сам.

Рэтт Баттлер многозначительно замолчал и вновь глянул в глаза Розалине.

Та ощутила какой-то странный холодок ужаса от последних слов Рэтта Баттлера. Ей хотелось верить в существование такой книги. Она даже уверяла себя, что для каждого человека существует подобная книга, в которой написано его прошлое, настоящее и будущее.

Но ее удивляло, как Рэтт Баттлер говорил о том, что произошло с ним в детстве. Но тут же женщина поняла, что подобные переживания никогда невозможно облечь в подходящие слова, и именно поэтому она поверила Рэтту Баттлеру, поверила в существование волшебной книги.

— Продолжай, — кивнула Розалина, — я понимаю тебя, прекрасно понимаю.

— Да, Розалина, это была самая настоящая действительность. Да, это было так, люди на ней двигались, события развивались. Я видел свою собственную мать, видел отца, как всегда прямого и сурового, видел наших слуг и наш дом, и все знакомые мне предметы. Затем я увидел, как в доме распахнулась дверь, и увидел несколько экипажей, проносившихся по пыльной улице. Я смотрел и изумлялся, и снова с недоумением заглядывал в лицо женщины, как заглядываю сейчас тебе, переворачивал страницы книги, перескакивая с одной, на другую, и все не мог насмотреться. Наконец, я увидел себя, когда топтался перед зеленой дверью в белой стене, и снова я испытывал душевную борьбу и страх.

— А дальше? Что было дальше, ты видел, Рэтт? — спросила Розалина. — Неужели возможно заглянуть в будущее?

— Я тоже так сказал этой женщине: "Дальше!" Я хотел перелистнуть страницу, но она строго удержала меня за руку. «Дальше!» — настаивал я, пытаясь осторожно отодвинуть ее руку, изо всех своих сил отталкивая ее пальцы. Но когда она уступила, и страница перевернулась, женщина склонилась надо мной и поцеловала меня в лоб.

На этой странице, Розалина, не оказалось ни волшебного сада, ни собак, ни девушки, приведшей меня за руку. Я увидел пыльную улицу своего города и унылый вечерний час, когда еще не зажигают фонари. И я там был, я стоял на улице перед белой стеной, в которой не было никакой зеленой двери. Я был жалок, мне хотелось плакать, и только из последних сил я держался. Ведь я не мог теперь вернуться к своим друзьям, а они меня звали.

Это была уже не страница книги, а жестокая действительность. И волшебное место и державшая меня за руку задумчивая женщина, у колен которой я стоял, внезапно исчезли. Но куда они исчезли, я не мог тогда понять.

Рэтт Баттлер склонил голову так, чтобы Розалина не могла видеть его глаз. Женщина, понимая волнение своего собеседника, тихо сказала:

— Это ужасно потерять что-то дорогое сердцу. Но ты вернулся туда? Ты еще хоть раз в жизни видел эту дверь, за которой был чудесный сад?

— Я не хочу сейчас вспоминать об этом, — сказал Рэтт Баттлер и резко поднялся на ноги.

Он понял, что слишком расслабился и не стоит говорить Розалине о том, что является его самой сокровенной тайной.

Ведь эти воспоминания постоянно мучили его, ему не раз чудились эта стена и дверь в ней, но никогда не хватало сил вновь открыть ее. Ведь можно было ошибиться и вместо чудесного сада увидеть грязь и запустение.

Рэтт Баттлер даже сам не понимал, в самом ли деле он тогда гулял по чудесному саду, играл в игры, или это все ему почудилось. Он помнил, как отец накричал на него, ведь в доме все всполошились, когда он пропал на целый день и пришел лишь к ночи.

Розалина, поняв, что больше Рэтта Баттлера на откровенность не вызвать, что он и так слишком много рассказал ей, принялась собирать разостланный на траве плащ.

Послышался далекий конский топот, и Рэтт Баттлер насторожился. Слишком много конских копыт грохотало по земле.

— Кто это может быть? — спросила Розалина, осторожно подходя к Рэтту Баттлеру и выглядывая из-за его плеча.

Далеко внизу, на равнине, клубилось облако пыли. Мчались всадники, их было, наверное, дюжины две, и даже отсюда были видны желтые повязки.

— Это братья Баллоу и их банда, — сказал Рэтт Баттлер, указывая на всадников.

— Я помню, Рэтт, как ты со своими друзьями вчера не испугался бандитов. А то, как твой приятель жонглировал серебряной чашечкой, привело меня в восхищение. Он бы мог выступать в нашем театре.

Рэтт Баттлер засмеялся, представив себе Кристиана Мортимера в качестве актера на сцене.

— Да, он очень талантливый человек и мог бы составить тебе, Розалина, хорошую компанию на сцене. Ты бы играла Мефистофеля, а он бы играл Фауста. Но, в конечном итоге, победил бы он. Ты бы поддалась его очарованию, и тебе пришлось бы заложить свою душу.

— Рэтт, но ведь душу можно заложить в обмен на что-нибудь, например, на вечную молодость.

— И ты бы согласилась, Розалина?

— Вечная молодость — чудесная вещь, это лучше, чем вечная жизнь.

— По-моему, это одно и то же.

— А разве ты, Рэтт, не хотел бы всю жизнь быть молодым и сильным?

— Нет, мне хочется прожить длинную жизнь и достойно пройти через все ее этапы.

Ветер гнал пыль, поднятую копытами лошадей, к подножию холма.

— Интересно, куда они мчатся? — спросила Розалина. — Они хоть и наглые, но вряд ли решатся появиться в Клостер-Тауне целой бандой.

— Кто знает, что на уме у братьев Баллоу, — сказал Рэтт Баттлер, помогая Розалине забраться в седло.

Той хотелось выглядеть беззащитной и неумелой, и это ей почти удалось. Рэтт Баттлер на какое-то время поверил в то, что Розалина нуждается в его защите. И он, придержав лошадь актрисы под уздцы, свел ее с крутого откоса холма.