— Вначале они обыщут весь дом, — сказал виконт. — Но я успел опередить их всего на несколько минут. Я видел, как они направлялись сюда, когда проезжал мимо в карете.
— Они не должны заподозрить, что ты имеешь какое-либо отношение к нашему исчезновению, — забеспокоился герцог.
— Я вполне способен позаботиться о себе, — заверил его виконт. — Поторапливайся же, Дрю. В прошлом тебе не раз доводилось лазать по парижским крышам, и остается лишь надеяться, что Бина окажется не менее ловкой, чем ты.
Бину очень заинтересовало, зачем это герцогу понадобилось лазать по крышам, но не время было задавать вопросы.
Мужчины помогли ей взобраться по лестнице, и Бина оказалась в глубоком водостоке между высокими серыми остроконечными крышами, поднимающимися с обеих сторон.
Когда все выбрались наружу, виконт втащил лестницу на крышу и закрыл окно.
После этого он повел их за собой. Они медленно передвигались по водостокам, взбирались по узким маленьким лестницам, ведущим на более высокие крыши, а потом снова спускались вниз. Некоторые участки пути были очень опасными, и они не раз рисковали сорваться с крыши вниз на расположенную далеко внизу мостовую.
Бине казалось, что они проделали уже много миль. Юбка ее прелестного нового платья вскоре стала совсем черной от пыли и грязи, так же как и ее руки.
Бине очень мешала сумочка, в которой лежали драгоценности матери, и герцог забрал ее. Он ухитрился засунуть сумочку во внутренний карман своего фрака, который нелепо оттопырился, но в тот момент никто не заботился о своей внешности.
У Бины создалось впечатление, что они пересекли по меньшей мере пол-Парижа. Наконец они очутились возле окна, подобного тому, через которое выбрались на крышу, и спустя несколько минут были уже на чердаке.
Этот дом сильно отличался от того, который они недавно покинули. Он казался совершенно необитаемым. Окна были заколочены досками, на полулежал толстый слой пыли, по углам шныряли крысы. У лестницы, ведущей вниз, были сломаны перила, в некоторых ступеньках зияли огромные дыры.
Они спустились на первый этаж, и Бина решила, что они держат путь на улицу. Но вместо этого виконт повел их через холл.
Позади главной лестницы оказалась другая, которой, должно быть, в свое время пользовались слуги. Она была более узкой и находилась в еще худшем состоянии. Они спустились еще ниже, открыли большую, тяжелую дверь, похожую на те, которые ведут в погреб, и очутились в огромной пещере. К своему изумлению, Бина обнаружила, что она была заполнена людьми!
Здесь преобладали мужчины, и это были отнюдь не представители парижского «дна», как можно было ожидать. Все присутствующие были элегантно одеты и, по всей видимости, принадлежали к высшему сословию.
Было видно, что они вовсе не сидели сложа руки. Каждый был занят каким-нибудь делом. Женщины разбирали одежду, мужчины изучали какие-то чертежи, похожие на карты.
В дальнем углу пещеры за столом сидел пожилой седой господин, отличавшийся изысканной, аристократической внешностью. Виконт подвел герцога и Бину к нему.
— Монсеньор, позвольте мне представить вам его светлость герцога Уорминстера и его сестру, леди Бину Минстер, — произнес виконт. Господин поднялся и протянул руку.
— Я — герцог де Сен-Круа, — объявил он. — Счастлив, что Арману удалось своевременно спасти вас.
— Прошу простить меня, если я кажусь несколько огорошенным всем происходящим, — сказал герцог.
— Арман, полагаю, уже сообщил вам, что корсиканец приказал арестовать вас? — спросил герцог де Сен-Круа.
— Но почему? — удивился герцог. — Весьма необычно, чтобы после объявления войны власти немедленно начинали преследовать гражданских лиц.
— А чего еще можно было ожидать от этого необузданного варвара? — презрительно ответил герцог де Сен-Круа.
— Бонапарта привело в ярость известие о том, что два французских брига были захвачены англичанами, — объяснил виконт. — Как только он узнал об этом, он запретил англичанам въезд во Францию и объявил, что с теми, кто уже находится здесь, будут обращаться как с военнопленными.
— В это просто трудно поверить! — воскликнул герцог.
— Я вполне разделяю ваши чувства, — сказал герцог де Сен-Круа. — Но, когда дело касается Бонапарта, мы уже ничему не удивляемся.
Виконт улыбнулся:
— Как он возгордился бы, если бы ему удалось взять в плен герцога Уорминстера! Бог знает, сколько может продлиться эта война!
— Она будет длиться до тех пор, пока англичане не разобьют Наполеона, — сказал герцог де Сен-Круа. — А теперь, ваша светлость, нам предстоит решить, каким образом вам лучше всего покинуть Париж.
— Вы уже послали кого-нибудь на биржу труда? — спросим виконт.
— Один из наших самых толковых людей отправился туда больше часа назад, — ответил герцог де Сен-Круа, — и скоро должен вернуться. — Он обернулся к герцогу Уорминстеру: — Насколько хорошо вы знаете французский?
— Очень хорошо — для англичанина, — ответил за него виконт. — Но недостаточно хорошо, чтобы сойти за француза!
— В таком случае вы станете у нас уроженцем одной из северных провинций. А мадемуазель?
— О, мадемуазель говорит по-французски просто превосходно! — сказал виконт, прежде чем Бина успела открыть рот.
Она чуть было не сказала, что ее мать была наполовину француженкой, но вовремя спохватилась, вспомнив, что ее считают сестрой герцога.
Словно почувствовав, что она чуть было не выдала себя, герцог с улыбкой посмотрел на Бину, и она улыбнулась ему в ответ. У нее было такое ощущение, что он отчасти испытывал приятное возбуждение, попав в такую опасную ситуацию, в то время как сама она была очень встревожена.
Она слышала немало рассказов о жестокости французов, об их безжалостности и бессердечном отношении к страданиям простых людей, которые они неоднократно демонстрировали на территории завоеванных ими стран.
Бина была уверена, что, если бы их с герцогом арестовали, то непременно разлучили бы, и девушку охватывал страх при одной только мысли, что ее держали бы взаперти в полном одиночестве. Это было бы ужасно!
Она снова взяла герцога за руку и, почувствовав ободряющее пожатие его пальцев, немного успокоилась.
— Я считаю, что лучше всего было бы для вас… — начал было герцог де Сен-Круа, но в этот момент дверь в дальнем конце пещеры отворилась, и взгляды всех присутствующих обратились в ту сторону.
В дверях стоял худощавый мужчина средних лет, похожий, как показалось Бине, на старшего клерка или доверенного секретаря какого-нибудь высокопоставленного лица.
