— Я считаю, что лучше всего было бы для вас… — начал было герцог де Сен-Круа, но в этот момент дверь в дальнем конце пещеры отворилась, и взгляды всех присутствующих обратились в ту сторону.
В дверях стоял худощавый мужчина средних лет, похожий, как показалось Бине, на старшего клерка или доверенного секретаря какого-нибудь высокопоставленного лица.
Он был одет во все черное, и в его внешности и манерах было нечто, убедившее Бину, что если он возьмется за какое-нибудь дело, то успешно выполнит его, обнаружив при этом немалый ум, предусмотрительность и внимание к деталям.
Он направился к столу, за которым сидел герцог Сен-Круа, поспешно спросивший:
— Есть какие-нибудь новости, Мирмон?
— Да, господин герцог, — ответил тот. — Маркиз Лорн выехал в Швейцарию под видом горничной жены швейцарского банкира. Я уверен, что при пересечении границы у него не возникнет никаких трудностей.
— Прекрасно! — сказал герцог де Сен-Круа. — А есть ли вакансии на бирже труда?
— Да, господин герцог, и одна из них особенно подойдет леди и джентльмену, которых вы имеете в виду.
— Какая именно? — спросил герцог.
— Генерал Дельма был назначен на должность начальника гарнизона в Гавре. Он намерен выехать из Парижа завтра утром.
Бине казалось, что, все затаив дыхание, прислушиваются к этому спокойному голосу.
— Да?
— Он и мадам Дельма не могут взять с собой собственных камердинера и femme de chambre[29], поскольку у тех имеется несколько детей. Поэтому генерал потребовал, чтобы ему немедленно подыскали подходящую замену.
— Великолепно! — воскликнул герцог де Сен-Круа. — Арман, попросите графа подготовить необходимые бумаги. Герцог будет выдавать себя за освобожденного по инвалидности от воинской службы уроженца Нормандии, что объяснит его английский акцент. Мадемуазель пусть будет родом из Лиона или из какого-нибудь другого города, расположенного не слишком далеко от Парижа.
Виконт направился в другой конец пещеры, где за другим столом сидел джентльмен, в чьи обязанности, по всей видимости, входила подготовка документов.
— Прошу прощения, монсеньор, — сказал Мирмон.
— Да, что такое? — спросил герцог де Сен-Круа.
— Генерал поставил непременным условием, чтобы камердинер и горничная были супружеской парой. Будет лучше, если мадам и мосье будут выдавать себя за мужа и жену.
— Да, да, конечно, — согласился герцог де Сен-Круа. — Я полагаю, это не вызовет затруднений?
— Ни малейших, — ответил герцог Уорминстер.
Бина дотронулась рукой до его плеча.
— Среди маминых драгоценностей есть ее обручальное кольцо, — тихо сказала она ему.
Он посмотрел на нее, и Бина увидела слабую улыбку на его лице. Она поняла, что оба они подумали об одном и том же.
Им не суждено было избавиться друг от друга. Судьба ли, обстоятельства ли — называйте это как хотите — упорно сводили их вместе в роли мужа и жены.
Герцог достал из кармана сумочку и вложил ей в руку, и пальцы их соприкоснулись. Это произошло совершенно случайно, но Бина внезапно почувствовала, что ее охватил трепет. Это было совершенно новое, неведомое ей доселе ощущение. Ей показалось, будто ее опалило огнем.
«Я люблю его! — подумала она. — Что бы ни случилось с нами, пока мы вместе, все остальное не имеет значения!»
Глава 6
Устроившись на высоких козлах, Бина с интересом обнаружила, что отсюда можно увидеть намного больше, чем изнутри кареты.
К восьми часам утра, когда они наконец отъехали от дома генерала, девушка уже совсем сбилась с ног. Ей казалось, что они целую вечность застегивали и выносили вниз всевозможные чемоданы и дорожные сундуки. Разные мелочи, которые забыли вовремя упаковать, были поспешно сложены в корзинки и сумки, и их кое-как распихали по углам кареты.
Карета и в самом деле выглядела весьма внушительно и, по-видимому, легко могла развивать большую скорость, что было основным требованием, которое выдвигал генерал.
С первого же момента, как только герцог и Бина увидели генерала, они поняли, что перед ними настоящий самодур, привыкший к тому, чтобы все его приказы выполнялись незамедлительно и беспрекословно.
Когда накануне герцог и Бина, вооружившись подготовленными роялистами документами, вышли из пещеры на узкую грязную улочку, они направились пешком в более респектабельный район Парижа, где им предстояло получить работу.
Если бы Бина не была так озабочена мыслями о том, что будет, если их обман раскроется, она от души повеселилась бы над своим теперешним внешним видом.
В пещере, спрятавшись за ширмой, она сняла свое платье, после чего дамы помогли ей одеться так, как подобает горничной.
Они настояли на том, чтобы каждая деталь туалета в точности соответствовала ее теперешнему положению. Плотно прилегающее черное платье из саржи выглядело бы уродливо на любой другой женщине, не так безукоризненно сложенной, как Бина. Белый воротничок и маленький шелковый фартучек несколько оживляли этот мрачный наряд. Темная соломенная шляпка скрывала волосы девушки.
С волосами им пришлось немало повозиться.
— Рыжий цвет слишком привлекает внимание, — объявила одна из дам, которую остальные называли «графиня», и в ее голосе прозвучала нотка зависти.
— Вы правы, — согласилась другая. — Ни одна здравомыслящий женщина не наймет вас, если в доме есть мужчины.
Все рассмеялись, а Бина с тревогой спросила:
— Я полагаю, волосы можно покрасить?
— Для этого у нас нет времени, — сказала графиня. — Кроме того, крашеные волосы выглядят слишком неестественно.
В конце концов, после долгих споров они гладко зачесали волосы и уложили их в пучок на затылке. После этого они припудрили их каким-то темным порошком, который несколько приглушил их живой, яркий блеск, что придало Бине более степенный вид.
— У нее слишком белая кожа для француженки! — недовольно сказала графиня, и снова Бине послышалась в ее голосе зависть.
— Жозефина Бонапарт тоже очень белокожая, — возразили остальные. — Англичане не единственные, кто может похвастаться таким цветом лица!
После этого было решено сосредоточиться на туалете Бины в надежде, что жена генерала в спешке не станет слишком пристально разглядывать ее.
На девушку надели сорочку из толстого грубого коленкора и черные шерстяные чулки. С некоторым трудом удалось отыскать подходящую пару туфель, достаточно маленьких и в то же время удобных и практичных.
Остальную одежду сложили в плетеную корзинку, одну из тех, которые, как заверили Бину, можно было купить за франк в любом дешевом магазинчике Парижа. Там было рабочее хлопковое платье, белый домашний чепец, который, по крайней мере, скрывал ее волосы, и жестко накрахмаленный белый фартук.
