Медсанбат, стало быть. Вот это они попали!
Левая ладонь автоматически нащупала штурвал поворота башни. Прикинул в уме: они идут километров под тридцать, цель по правому борту, куда и повернута башня. Крутануть штурвальчик еще на пару оборотов, доворачивая, и через несколько секунд лазарет окажется в прицеле. Снаряд уже в стволе, влупить по зданию, протаранить БТР и мотоциклы, развернуться и ворваться на площадь. Несколько минут, и все будет кончено. На борту транспортера, если он не ошибся, висит нечто красно-бело-черное, наверняка сложенный в несколько раз флаг. Если прихватить да накинуть сверху на башню или МТО, с воздуха сойдут за фрицев. А можно еще и каску найти, и сидеть в люке с довольной мордой — свой я, мол, вон, какой трофей на передок перегоняю! Но решать нужно быстро, травящиеся табачком солдаты уже удивленно переглядываются, указывая пальцами на неспешно едущий по центру улицы танк…
В следующий миг парень яростно скрипнув зубами: да, они расстреливали госпитали и бомбили санитарные поезда, они, а не он! Он не станет этого делать! Не станет, и все! И плевать ему на все на свете конвенции и соглашения, не в том суть — лично он этого делать не станет! Лично, понимаете?!
— Командир, — раздался в наушниках тревожный голос заряжающего, видящего со своего места почти все то же самое. — Чего делать-то будем?
Кириллу отчаянно захотелось ответить отборной матерной тирадой, одной из тех, что намертво запали в память за время его собственной срочной службы, и которую вряд ли слышали в этом времени, однако он сдержался, коротко буркнув, обращаясь к механику:
— Едем мимо. Медленно едем, как свои. Если попытаются остановить, тараним броневик — и ходу. Но только по моему приказу! По госпиталю стрелять запрещаю. Это тоже приказ!
И добавил — зная, впрочем, что ему никто в любом случае не возразит (а вот в том, что не доложат в особый отдел, буде им все-таки удастся пробиться к своим, он, честно говоря, уверен не был: так, мол, и так, имея возможность нанести противнику урон, принял решение уйти от боя… ну и так далее):
— Мужики, бойцы Красной Армии с ранеными не воюют. Даже если эти раненые — фашисты. Хочу, чтобы вы это накрепко запомнили. Ясно? Вот и ладно. Все, полное внимание…
Показав кулак удивленному заряжающему — мол, без вопросов, знаю, что делаю! — Кирилл сдернул с головы шлемофон и разблокировал люк, отваливая тяжелую крышку в походное положение. Подтянув за ремень трофейный автомат, снял с предохранителя, выведя рукоятку затвора из фигурного выреза в ствольной коробке. Приклад раскрывать не стал, рассудив, что с единственным магазином все равно много не навоюет, а для того, чтобы полоснуть в упор, если его план не сработает, особой точности не требуется.
Мысленно перекрестившись, парень решительно высунулся из люка, приветливо помахав автоматом стоящим у бронетранспортера солдатам. Ну, а что? Шлемофон он снял, волосы у него русые, морда, как и положено порядочному танкисту, чумазая… Ну, а комбинезон? А что комбинезон? Во-первых, его почти полностью скрывает крышка, во-вторых, немцы в подобной ситуации, скорее, обратят внимание на его улыбающееся «во все тридцать два» лицо и знакомый автомат. Сам бы он, наверное, вряд ли усомнился, что танк не трофейный. Противно, конечно, этим гадам вот так вот лыбиться после всего, что он успел уже повидать, но другого выхода, похоже, просто нет. Ну, не давить же, в самом деле, беспомощных раненых, уподобляясь этим самым ребятишкам в фельдграу?..
За штанину отчаянно задергал мало что понимающий заряжающий, но Кирилл, опустив вниз левую руку, снова показал ему кулак. Дерганье прекратилось. Интересно, надолго ли? До немцев, уже отлепившихся локтями от капота, оставалось метров десять. Кирилл, словно бы невзначай, положил автомат на край люка с таким расчетом, чтоб мгновенно перехватить его уже не ради приветствия «kämpferische genossen», а совсем даже наоборот, ради окончательного переведения их в совершенно иное физиологическое состояние. Нервы были напряжены до предела, и парень едва не подскочил на месте, ощутив в левой руке, так и опущенной вниз, ребристую тяжесть гранаты. Ого, похоже, Серега тоже въехал в пикантность момента. Вот только, если ему сейчас придется стрелять, куда он гранату-то денет? Одной рукой из МП-40, знаете ли, не постреляешь… Торопливо запихнув «эфку» в карман комбинезона, Кирилл освободил левую руку. Прикинул оставшееся расстояние: если сейчас фрицы ничего не предпримут, то они благополучно проедут мимо. И — все…
Ближайший к танку немец неожиданно призывно махнул рукой: тормози, мол. И весьма недвусмысленно потряс фляжкой с отвинченной крышечкой. Ага, вон и кружки на капоте стоят. Ну, твою же ж мать!!! Б…!!! Вот не зря Кирилл никогда не злоупотреблял алкоголем: все беды от него! Ну, или не все, а через одну…
Парень снова широко улыбнулся, шутливо разведя руками, и похлопал ладонью по левому запястью, намекая, что нет времени. Немец прокричал что-то, совершенно не различимое в гуле дизеля, и внезапно заступил танку, до которого оставалось метров пять, дорогу, уверенный, что бронированное чудовище остановится.
Ну, вот и все, собственно. Останавливаться им никак нельзя. Может, и глупый был план, но ведь почти удалось, разве нет? Сволочи эти фрицы все-таки! Выпить им с танкистами захотелось, блин! Нашли время…
Судорожно вздохнув, Кирилл поднял автомат и нажал на спуск. Когда-то он читал, что опытные бойцы ухитрялись стрелять из не имеющего переводчика огня автомата чуть ли не одиночными выстрелами, но проверять это на практике не стал, израсходовав штатные тридцать два патрона несколькими короткими очередями. Конечно, классическая «серия по три», как при стрельбе из штатного АК-12М, не получилась, но нечто подобное — вполне. Короче, попал, разумеется, «тридцатьчетверка» как раз проезжала мимо транспортера, и от противника его отделяло буквально метра три-четыре. Сначала девятимиллиметровые пули швырнули под гусеницу любителя выпить, затем разбросали остальных четверых в стороны, лупанули в борт, выбили из земли крохотные пыльные султанчики. Все. Ну, и на десерт… Кирилл рванул из кармана гранату, выдернул кольцо и, полуобернувшись, забросил ее в бронетранспортер. Торопливо нырнул в башню, рывком захлопывая люк. Вот и проехали мимо, блин… Все это заняло считаные секунды, и механик только сейчас успев среагировать, резко бросил машину в сторону, подминая правой гусеницей оба мотоцикла. За кормой глухо бухнул взрыв, почти не слышимый за ревом двигателя, и танк рванулся вперед, набирая скорость.
«Тоже неплохо, ни байков, ни бэтэра у фрицев больше нет, не на чем за нами гнаться, — отрешенно, как и всегда в боевой обстановке, подумал Кирилл. — А вот радиостанция есть наверняка. Значит, в следующем селе нас определенно будут ждать. Похоже, не судьба до своих дотянуть…»
По кормовой броне несколько раз звонко шлепнули винтовочные пули, разумеется, не принеся никакого вреда. Кирилл приник к смотровому прибору кругового обзора на люке, оглядываясь. Над бронетранспортером еще курился дым, но совсем слабый, тающий с каждой секундой — взрыва лимонки не хватило, конечно, чтобы всерьез повредить или поджечь машину. Впрочем, не факт, что ее удастся сразу завести, оборонительная граната рванула где-то в районе отделения управления, наверняка хоть что-то, да раскурочив осколками. Рядом с бронемашиной виднелось несколько фигурок с оружием, однако больше никто не стрелял, убедившись в тщетности усилий. Танк уже почти миновал деревеньку, на этой окраине практически нетронутую войной, разве что стекол в стоящих вдоль улицы домиках не осталось да на подворьях не виднелось ни одной живой души, ни людей, ни собак, ни даже кур.
На выезде их снова обстреляли, на сей раз — видимо, для разнообразия — из пулемета. В первое мгновение Кирилл даже не понял, откуда стреляют, но секундой позже заметил в кустах метрах в двадцати от дороги ритмичные желтоватые вспышки. Ага, нечто вроде поста на въезде-выезде из деревни. Похоже, просто замаскированный ветками мотоцикл и двое-трое солдат. Услышали пальбу и взрыв, увидели танк и сделали выводы… на свою голову.
— Короткая!
«Тридцатьчетверка» плавно сбавила ход, и Кирилл, довернув башню, влепил в заросли осколочную гранату, наводя прямо по вспышкам. Бухнуло, полетели в стороны ветки и какие-то обломки, из дымного облака вырвался косой столб пламени, тут же и опавший, растекшийся по земле невысокими язычками. Сбоку клацнул запираемый затвор, но тратить еще один снаряд сержант не стал, пройдясь по затянутым сизоватым тротиловым дымом кустам из спаренного пулемета. Без особой, впрочем, надобности: судя по полыхнувшему пламени, в мотоцикл они попали, это, как говорится, непреложный факт.
— Вперед. Давай максимальную, уходим, — поколебавшись, Кирилл открыл люк. Ворвавшийся в башню теплый ветерок быстро выдавил из боевого отделения пороховую гарь, дышать стало легче…
